Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18463
Все было бесполезно. После небольшого перерыва она вновь начала искать способ вылечить родителей, но все тщетно. Чем больше книг — толстых, написанных утомительным научным языком — она читала, тем больше отчаивалась. Чтобы вернуть разум ее родителям, нужно было обратиться за помощью к очень сильному и умелому легиллименту, уровня (она мрачно усмехалась сквозь слезы при этой мысли) Волдеморта. Она узнала, что пика расцвета магическая психиатрия достигла в тридцатые годы, когда маггловская только выдвигала основные теории. Маги-психиатры на глубоком уровне изучали возможности человеческого мозга, совершенствовали омуты памяти, дорабатывали теорию окклюменции и легиллименции, а также пытались найти ответ на вопрос: различаются ли сознания магглов и волшебников? Одним из самых мощных легиллиментов того времени стал Геллерт Гриндевальд. Он разрабатывал интересные теории и проводил смелые эксперименты как над чужим, так и над собственным разумом. Захватив Европу, он получил огромное количество подопытных, а вместе с тем полностью дискредитировал магическую психиатрию и психологию. После войны сотни научных трудов были сожжены. Остались только наиболее безопасные и — вот совпадение! — бесполезные работы.
Гермиона все больше убеждалась в том, что у нее нет ни единого шанса получить достаточно знаний, чтобы исправить фатальные последствия собственной самоуверенной глупости.
— Кто обидел тебя, моя принцесса? — спросил сверху негромкий насмешливый голос. Гермиона шмыгнула носом и подняла голову, обернулась. Драко, быстро оглянувшись и убедившись, что в дальнем закутке Запретной секции библиотеки они одни, поцеловал Гермиону в нос.
— Так почему ты плачешь? — повторил он свой вопрос. Гермиона опустила глаза в книгу. Она редко говорила Драко о своих поисках, но тот, конечно же, многое видел сам.
— Все бесполезно. Ничего не могу найти.
Парень пододвинул стул и сел рядом, взял руку Гермионы в свою, прикоснулся губами к ее ладони.
— Расскажи мне, какие выводы ты сделала. Я не смогу помочь, не имея сведений.
Гермиона только покачала головой — чем он сможет помочь? Она привыкла работать с информацией самостоятельно, привыкла к осознанию того, что помощи ждать неоткуда. Видимо, Драко уловил ее сомнения, потому что, чуть скривившись, сообщил:
— Конечно, мне не тягаться в сообразительности с гениями аналитики Поттером и Уизли, но кое-что, возможно, я смогу сделать.
Гермиона тихо, чтобы не нарушать правила библиотеки, засмеялась:
— «Гарри и Рон — гении аналитической мысли» — это лучшее, что я слышала от тебя, Драко.
— Да, а я надеялся, лучшее, что ты от меня слышала, это признание в любви, — невероятно мило надулся он, но потом снова улыбнулся. — Рассказывай.
И Гермиона рассказала. Обо всех своих поисках, о выводах, о том, какие именно зелья могли бы помочь в реабилитации, если удастся запустить процесс восстановления сознания. Драко слушал, хмурился, а когда она закончила, недовольно заявил:
— Говоря куртуазным языком, очаровательная леди несколько ошиблась в своих выводах, отчего попала в неприятное затруднение.
— Говоря простым языком, — холодно перевела Гермиона, — ты только что назвал меня дурой?
Драко возвел глаза к потолку:
— Я этого, прошу заметить, не говорил. Гермиона, — парень резко взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, — не будь этой дурацкой войны и всего, что за ней последовало, я сказал бы, что невеста лорда Малфоя может получить все, чего пожелает, и не важно, сколько это стоит или кого ради этого нужно убить. Сейчас я могу только сказать, что моя невеста может получить все, что я в силах ей дать. У меня есть для тебя легиллимент. И я знаю, чем его шантажировать, чтобы он согласился.
Гермиона сглотнула. Только что Драко сделал либо прекрасную, либо ужасную вещь. Он дал ей — отчаявшейся — надежду. Безумную, сумасшедшую надежду. Между тем, он продолжал:
— Немногие знают, что мой крестный не просто легиллимент, а один из лучших в этом деле. Возможно, ему далеко до Большого… — он кашлянул, проглатывая окончание знакомого Гермионе прозвища Волдеморта, — но то, о чем ты сказала, он сделать сможет.
— И ты уговоришь его наведаться в Австралию?
Драко хитро улыбнулся:
— Не уговорю, а буквально заставлю. Я кое-что узнал о нем и поклялся никому об этом не говорить. Вот только крестный был несколько не в форме, а потому не запрещал мне об этом писать. Или делиться воспоминаниями. Так что, думаю, он согласится.
Гермиона закусила губу от предвкушения. Ей было все равно, что натворил профессор Снейп, она просто получила маленькую надежду.
— Драко, — улыбнулась она ему, — не знаю, получится ли у профессора что-то, но все равно спасибо.
Драко сглотнул и прошептал чуть хриплым голосом:
— Потрясающе видеть тебя счастливой. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.
После этого он резко поднялся со своего места, еще раз поцеловал Гермионе руку и быстро ушел.
Гермиона все больше убеждалась в том, что у нее нет ни единого шанса получить достаточно знаний, чтобы исправить фатальные последствия собственной самоуверенной глупости.
— Кто обидел тебя, моя принцесса? — спросил сверху негромкий насмешливый голос. Гермиона шмыгнула носом и подняла голову, обернулась. Драко, быстро оглянувшись и убедившись, что в дальнем закутке Запретной секции библиотеки они одни, поцеловал Гермиону в нос.
— Так почему ты плачешь? — повторил он свой вопрос. Гермиона опустила глаза в книгу. Она редко говорила Драко о своих поисках, но тот, конечно же, многое видел сам.
— Все бесполезно. Ничего не могу найти.
Парень пододвинул стул и сел рядом, взял руку Гермионы в свою, прикоснулся губами к ее ладони.
— Расскажи мне, какие выводы ты сделала. Я не смогу помочь, не имея сведений.
Гермиона только покачала головой — чем он сможет помочь? Она привыкла работать с информацией самостоятельно, привыкла к осознанию того, что помощи ждать неоткуда. Видимо, Драко уловил ее сомнения, потому что, чуть скривившись, сообщил:
— Конечно, мне не тягаться в сообразительности с гениями аналитики Поттером и Уизли, но кое-что, возможно, я смогу сделать.
Гермиона тихо, чтобы не нарушать правила библиотеки, засмеялась:
— «Гарри и Рон — гении аналитической мысли» — это лучшее, что я слышала от тебя, Драко.
— Да, а я надеялся, лучшее, что ты от меня слышала, это признание в любви, — невероятно мило надулся он, но потом снова улыбнулся. — Рассказывай.
И Гермиона рассказала. Обо всех своих поисках, о выводах, о том, какие именно зелья могли бы помочь в реабилитации, если удастся запустить процесс восстановления сознания. Драко слушал, хмурился, а когда она закончила, недовольно заявил:
— Говоря куртуазным языком, очаровательная леди несколько ошиблась в своих выводах, отчего попала в неприятное затруднение.
— Говоря простым языком, — холодно перевела Гермиона, — ты только что назвал меня дурой?
Драко возвел глаза к потолку:
— Я этого, прошу заметить, не говорил. Гермиона, — парень резко взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, — не будь этой дурацкой войны и всего, что за ней последовало, я сказал бы, что невеста лорда Малфоя может получить все, чего пожелает, и не важно, сколько это стоит или кого ради этого нужно убить. Сейчас я могу только сказать, что моя невеста может получить все, что я в силах ей дать. У меня есть для тебя легиллимент. И я знаю, чем его шантажировать, чтобы он согласился.
Гермиона сглотнула. Только что Драко сделал либо прекрасную, либо ужасную вещь. Он дал ей — отчаявшейся — надежду. Безумную, сумасшедшую надежду. Между тем, он продолжал:
— Немногие знают, что мой крестный не просто легиллимент, а один из лучших в этом деле. Возможно, ему далеко до Большого… — он кашлянул, проглатывая окончание знакомого Гермионе прозвища Волдеморта, — но то, о чем ты сказала, он сделать сможет.
— И ты уговоришь его наведаться в Австралию?
Драко хитро улыбнулся:
— Не уговорю, а буквально заставлю. Я кое-что узнал о нем и поклялся никому об этом не говорить. Вот только крестный был несколько не в форме, а потому не запрещал мне об этом писать. Или делиться воспоминаниями. Так что, думаю, он согласится.
Гермиона закусила губу от предвкушения. Ей было все равно, что натворил профессор Снейп, она просто получила маленькую надежду.
— Драко, — улыбнулась она ему, — не знаю, получится ли у профессора что-то, но все равно спасибо.
Драко сглотнул и прошептал чуть хриплым голосом:
— Потрясающе видеть тебя счастливой. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.
После этого он резко поднялся со своего места, еще раз поцеловал Гермионе руку и быстро ушел.
Страница 119 из 127
