Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Драко посмотрел с недоумением, и Гермиона начала рассказывать, стараясь не думать о том, что происходит в палате, где лежат самые дорогие ей люди. А примерно через сорок минут дверь открылась, и раздался голос целителя:

— Заходите.

Ловец мозгошмыгов. Безобидные мозгошмыги

Когда Северус сказал Луне, что она поедет в Австралию вместе с ним, она сильно удивилась, но не спорила, особенно если учесть, что сообщил он ей эту новость, назначив отработку у себя в кабинете.

— Ты считаешь, что мне следует поехать?

Северус кивнул, хотя и напомнил, что с предсказаниями дружит плохо, а потому просто высказывает предположение. В тот вечер он был не в настроении, из-за чего-то переживал, и Луна, приближаясь к нему, сидящему за своим столом и что-то злобно черкающему в работах студентов, чувствовала себя укротительницей драконов. Она подошла к нему и очень медленно положила руку на плечо.

— Я работаю, — мрачно сообщил он, но плечом не дернул и руку не сбросил.

— Я знаю. Но работа не занимает и десятую часть твоих мыслей.

Северус отложил в сторону перо и откинулся на спинку стула. Луна чувствовала сельдерейную горечь его сомнений, но не знала, как их развеять. Несмотря на оптимистичные заявления он жил под тяжелым грузом своего прошлого и принятых решений, о которых он сожалел. Луна обняла его со спины и вздохнула. Если бы можно было легко забрать его боль, она сделала бы это, но увы. Она чувствовала, что прежде чем человек, который так глубоко поселился в ее сердце, научится искренне улыбаться, пройдет немало времени.

В Австралии она держалась рядом с ним, и когда он проник в сознание отца Гермионы, Луна взяла Северуса за руку. Она не могла помочь ему в тончайшей работе с разумом, но укротить его мозгошмыгов на время была вполне способна. Когда сначала отец, а потом и мать Гермионы пришли в себя, Северус отошел в дальний угол палаты, Луна последовала за ним и шепнула:

— Это волшебно.

Северус пожал плечами, но по его лицу было видно, что похвала ему приятна.

— Сейчас будет очень много сиропа, — сообщил он, когда его знакомый целитель позвал Гермиону и Драко. Формально он, конечно, был прав — и Гермиона, и ее родители плакали и обнимались, но Луна не могла отделаться от мысли о том, что смотреть на воссоединение семьи Северусу очень приятно — хотя, разумеется, по его лицу ничего прочесть было нельзя.

— Они счастливы, это хорошо, — сказала Луна, тоже шепотом.

Северус согласился, но добавил:

— Делать людей счастливыми — не мое призвание.

— Вы можете помочь мне сделать счастливыми еще трех человек? А потом можете дальше нести сарказм в массы.

— Интересно, кого?

И Луна рассказала.

Она чувствовала за собой большую вину за то, как поступила с Невиллом. Она его попыталась использовать, потом бросила, наверняка причинив сильную боль. Во всяком случае, он ее подчеркнуто избегал, а когда Луна находила его глазами в Большом зале, то чувствовала его злость и полную неуверенность в себе. Она долго думала, что могла бы сделать для него, чтобы он ее простил, и только сейчас, глядя на то, как разум вернулся к родителям Гермионы, придумала.

— Они пострадали от «Круциатуса», к тому же, давно. Их разум может быть потерян полностью. Или поврежден без возможности восстановления.

— Возможно, мне удастся найти их души, а ты сможешь поправить мысли.

Северус ничего не ответил, но кивнул, и этого было достаточно.

Поймать Невилла в выходной день (а из Австралии они вернулись вечером в субботу) было очень непросто, помог, как ни странно, Рональд Уизли, а точнее — Лаванда Браун.

Луна в рассеянности брела к башне Гриффиндора, думая, какими словами ей вытаскивать оттуда Невилла, когда встретилась с Лавандой Браун, гриффиндоркой на курс старше.

— Привет, Полоумная, — вежливо поздоровалась она. Луна тоже ее поприветствовала. — Башня Когтеврана в другой сторооне.

— Я знаю, — ответила Луна. — Мне нужен Невилл.

Лаванда смерила ее странным взглядом, а потом попросила подождать. Луна осталась стоять возле портрета Полной Дамы и обмениваться с ней вежливыми замечаниями. Она любила поболтать с портретами, они всегда рассказывали что-нибудь интересное. К примеру, Дама отлично разбиралась в классической музыке.

Через несколько минут портрет открыл проход в гостиную Гриффиндора, и из него вышел Рон.

— Здравствуй, Рональд, — поздоровалась с ним Луна, — ты знаешь, что сморковые черкуны почти захватили твой разум? Избавься от них поскорей.

Как иначе намекнуть Рону, что у него на лице пятна чернил, Луна не знала. Рон промычал что-то невразумительное, а потом спросил в лоб:

— Луна, ты ведь поставила Гарри мозги на место? Отогнала всех его…

— Нарглов, — подсказала Луна.

— Да, точно. У моего брата тоже завелись нарглы. Очень много.

— У тебя много братьев, Рональд, какого ты имеешь в виду?

— Джорджа.