Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

— Ты и сейчас кажешься мне редкостным придурком с редкостной паранойей.

Драко повернулся, чтобы закрыть дверь на балкон, и именно этот момент Гарри выбрал, чтобы рявкнуть любимое:

— Постоянная бдительность!

Драко подскочил на месте, повернулся и повторил:

— Ты редкостный придурок.

Гарри развел руками и сообщил:

— Я знаю. Ну, как прошло?

Аврорам не очень понравилось видеть кого-то по фамилии Малфой в роли пострадавшей стороны, но они оперативно прибыли в мэнор, осмотрели все разрушения и пообещали разобраться.

— Кстати, тебя по следам магии не раскроют?

— Нет, — Гарри вытащил из рукава ещё одну палочку, — обезоружил кого-то из Пожирателей в Хогвартсе, теперь ношу как запасную.

— Зашибись. Я живу с опасным психом с двумя палочками, — пробормотал Драко, любовно поглаживая свою собственную, купленную взамен той, что Гарри отобрал у него в поместье, и попросил, — будь добр, свали с моего любимого дивана.

Гарри покачал головой и направился на кухню, вслух рассуждая о «сверхнаглости некоторых слизеринцев».

Драко развалился на диване и удовлетворенно вздохнул. Пожалуй, из всех людей в друзья он выбрал бы себе именно этого неуравновешенного маньяка.

Драко давно уже не беспокоился о том, что произошло с его родителями. Отец выбрал свою участь, он уничтожил их семью, исковеркал жизни жены и сына, обрек их род на бедность и бесчестье. Матери Драко сочувствовал, но понимал, что ничем не поможет. Теперь его главная задача — начать жизнь с чистого листа и вернуть роду Малфоев блеск.

А что может быть лучше для начала новой жизни, чем дружба с Гарри Поттером?

Ловец мозгошмыгов. В поисках себя

Первое занятие с профессором Снейпом прошло для Луны удивительно интересно — он рассказывал о том, как устроено сознание, что такое мысли и эмоции, показал упражнения для создания блока. Девушка искренне улыбалась, возвращаясь домой — с профессором было интересно, а его мозгошмыги были активными, но ненавязчивыми, словно он держал их на коротком поводке. Вообразив себе профессора с десятком поводков в руках, выгуливающего рычащих недовольных мозгошмыгов, Луна хихикнула. К сожалению, у профессора явно были большие проблемы. Он всегда казался Луне очень несчастным и обиженным человеком, а теперь это ощущение только усилилось. «Наверное, — подумала она рассеянно, — очень грустно быть мертвым, даже понарошку». На самом деле, ей казалось, что быть на самом деле мертвым всё-таки даже лучше и интересней. Профессор Снейп же был очень похож на привидение — тоже застрял между двумя мирами, только если привидения были скорее мёртвыми, чем живыми, то профессор, наоборот, скорее живым, но всё-таки немножко мёртвым.

С этой мыслью Луна села за свой рабочий стол и опёрлась щекой о руку. Под стеклом на столе бегали единороги. Когда двое решили подраться, Луна потыкала в них пальцем, и они смущенно разбежались. Над единорогами, в облаках, парил грустный морщерогий кизляк. Конечно, таких животных на самом деле не было, но папа утверждал, что если долго говорить о чем-то со страниц печатного издания, то люди начнут этому верить. И он был прав — всего через год после того, как они выдумали этих существ, в Британии организовалось «Общество защиты морщерогих кизляков», члены которого ежемесячно встречались, обсуждали проблемы экологии и пытались решить, как именно обезопасить кизляков от охотников и экологических катастроф.

Кизляка Луна тоже потыкала пальцем, но он был куда менее пугливым, поэтому переполз на соседнее облако и выдохнул из ноздрей пар.

Девушка достала из стола пачку чистых листов и гуашь. Вообще, она предпочитала рисовать акварелью, но некоторых людей было просто невозможно нарисовать размытыми или эфемерными. Например, Гарри — его она всегда рисовала только гуашью, в нем не было ничего воздушного, он был очень конкретный, настоящий и чёткий. Невилл, наоборот, лучше всего получался акварелью или пастелью, как и Джинни, потому что всё самое прекрасное в них пряталось внутри. Гермиону вообще было бесполезно рисовать красками, только цветными карандашами. Ей не подошли бы мягкие линии или легкие полутона. Сложнее всех из друзей было рисовать Рона — Луна никак не могла сделать его настолько же искренним и застенчивым, какой он в жизни.

И вот сейчас она хотела попробовать нарисовать профессора Снейпа — она часто рисовала учителей, но мрачного зельевара на бумаге представить себе не могла.

Твердой рукой Луна очертила контур лица карандашом и начала набрасывать черты. Начала с глаз и сразу же об этом пожалела. Стоило ей закончить рисовать зрачки, как веки дрогнули, пару раз сомкнулись, а потом взгляд стал узнаваемо-недовольным, чуть прищуренным.

— Не смотрите на меня так, профессор, — сказала Луна, — я вас ещё не дорисовала. Закончив контур губ, девушка смешала цвет для лица и осторожно закрасила кожу, потом пришёл черед черных волос, легких теней на худых щеках, и вот уже с листа на неё очень недовольно смотрел узнаваемый профессор.