Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Ловец мозгошмыгов. Начало отсчета

В пустой спальне для девочек старшего курса Когтеврана субботним вечером было тихо и спокойно. Луна лежала на кровати и водила палочкой у себя перед носом, плетя что-то странное, похожее на золотистую паутину. Ее две соседки где-то гуляли.

Паутина на самом деле была кружевной салфеткой. Луна заметила, что такие неторопливые занятия рукоделием с помощью магии помогают очистить сознание лучше любой медитации, поэтому часто заменяла традиционные упражнения перед сном созданием совершенно бесполезных в практическом смысле, но красивых и действительно волшебных вещей.

Ей уже почти удалось доплести десятый ряд, когда она почувствовала резкую боль в груди. Недоделанная салфетка растаяла в воздухе, осыпав девушку золотыми искрами, но она не смогла насладиться красотой, сжавшись в комочек и стараясь унять разгорающийся в области сердца пожар. Боль оказалась настолько сильной, что буквально вымела из головы девушки все посторонние мысли, затопила сознание. Луна прикусила губу, чтобы не закричать, вцепилась пальцами в покрывало на кровати, сминая его. Вместе с болью пришли слепота и глухота, Луна больше не чувствовала даже отголосков чужих эмоций, словно оказалась одна в огромном замке.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Боль отошла, оставив девушку без сил задыхаться на постели. Что это было? Луна не знала, и, едва сумев сесть и поставить ноги на пол, сразу же решила, что ей нужно поговорить об этом с профессором Снейпом.

Профессор не раз напоминал ей, что, если произойдет что-то странное или необычное, ей следует рассказать ему об этом. Кажется, сейчас как раз тот самый случай.

Луна встала, набросила на себя мантию и, чуть пошатываясь, направилась к выходу из комнаты. В гостиной, к счастью, тоже было не слишком людно — в этом году словно наверстывая упущенное за время военного положения, ученики почти не сидели в четырех стенах, предпочитая непогоду затворничеству. Всего трое или четверо младшекурсников сидели возле огня и читали, да несколько пятикурсников отрабатывали в углу движения палочкой. Луна улыбнулась, выходя из гостиной — когтевранцы, как всегда начинали готовиться к СОВ еще в конце четвертого курса.

До границы антиаппарационной зоны девушка дошла без проблем — после занятий с профессором Снейпом она стала легко различать эмоции людей на небольших расстояниях, поэтому сумела не попасться на глаза ни учителям, ни студентам.

Едва зайдя во двор дома Снейпа, Луна поняла, что что-то произошло. Еще недавно достаточно аккуратный, хотя и не слишком ухоженный дворик выглядел так, словно здесь шла магическая дуэль или кто-то взорвал волшебные петарды.

Дверь дома была открыта, и Луна, чуть поколебавшись, вошла внутрь.

— Профессор Снейп! — громко позвала она. — Извините, что я вас потревожила!

Ей никто не ответил, и Луна уже почувствовала липкий, военного времени страх найти в доме не профессора, а мертвое тело, но, к счастью, способности эмпата ее спасли. Войдя в гостиную, она сразу же увидела отголоски незнакомых ей эмоций, принадлежавших, безусловно, профессору.

— Профессор! — позвала она еще раз и, не дождавшись ответа, медленно направилась в сторону комнаты, за дверью которой скрывался хозяин дома. Кажется, там располагалась его спальня.

У двери девушка остановилась. Во-первых, воспитание не позволяло ей просто войти в спальню постороннего человека. Во-вторых, ей было неловко отвлекать профессора своими проблемами, тем более, что боль больше не возвращалась, и сейчас решение навестить учителя в неурочное время казалось легкомысленным и неверным.

Луна оперлась о дверной косяк, решая, что делать. Как обычно, она попробовала представить, как бы поступили ее друзья на ее месте. Конечно, Гарри бы ворвался в комнату не задумываясь — он был очень импульсивным, ничего не боялся и редко думал об удобстве других людей. Невилл, пожалуй, долго стучал бы, а не дождавшись ответа, покинул бы дом. Он был очень хорошо воспитан. Гермиона запустила бы диагностирующие заклинания, убедилась бы, что профессор спит, а потом осталась бы ждать в гостиной. Джинни наложила бы дезиллюминационные чары и пробралась бы в комнату.

Луна улыбнулась своим мыслям и спросила себя: «А как поступит Луна Лавгуд?». Пожалуй, своих друзей она знала лучше, чем себя. Их эмоции и чувства всегда были ей видны, даже если она не всегда осознавала это. А вот себя она знала плохо.

Одно было очевидно — стоять под дверью глупо. Нужно либо зайти, либо вернуться в Хогвартс. Луна закрыла глаза и окунулась в чуть приглушенные дверью эмоции профессора.