Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Общий набор был ей совершенно незнаком. Это был фиолетово-желтый поток, пахнущий яблоками и полынью, в котором звенел тоненький противный колокольчик. Он ошеломлял и сбивал с ног, топил. Луна с трудом удержалась от того, чтобы не вынырнуть из столь сильных и болезненных чувств, а потом собралась с силами и начала раскладывать увиденное по полочкам. Вот фиолетовое, пахнущее полынью отчаяние, смешанное с гневом, изредка прорывающимся красными всполохами. Рядом — желто-лимонная ненависть к себе, сплетенная с едва заметным привкусом ненависти ко всему миру. Яблоками пахнет надежда, а мерзкий звон — отвращение. Всю эту феерию цветов, вкусов, звуков и запахов сверху накрывала совершенно незнакомая Луне серо-зеленая пелена. Она была густой, тягучей, пахла чем-то средним, между огневиски, который Луна никогда не пробовала, и прелой травой.

Открыв глаза, Луна едва не упала — эмоции профессора оказались тяжелыми и болезненными. Увидь она в его чувствах усталость или равнодушие, она вернулась бы в школу. Но оставлять человека одного с таким хаосом в душе просто не могла. Профессор очень много делает для нее, поэтому Луна решила, что будет правильным хотя бы немного помочь ему.

Постучать в дверь комнаты оказалось сложно и страшно. Луна никогда не была такой же храброй, как ее друзья, поэтому почти пять минут простояла с поднятой рукой, не решаясь нарушить тишину дома резким стуком. Наконец, упрекнув себя в нерешительности, она постучала.

Некоторое время ничего не происходило, а потом изнутри, кажется, сняли какие-то заглушающие чары, потому что Луна сумела услышать тяжелое дыхание профессора, шаркающий звук и резкий, отрывистый, произнесенный срывающимся на концах слов вопрос:

— Кто здесь?

Не успела Луна назвать себя, как из комнаты донеслось:

— Отвечайте, кто здесь!

— Профессор, извините, что тревожу вас! Это Луна Лавгуд! — быстро произнесла девушка. По голосу и по эмоциям профессора можно было предположить, что, промолчи она еще мгновение, он атаковал бы.

Профессор был напуган. Луна прижала руку к губам. Даже мысль об этом казалась противоестественной. Даже уставший и почти сломленный, профессор оставался в ее глазах совершенно бесстрашным, язвительным и равнодушным человеком. Представить себе, что он может чего-то бояться, было почти кощунственно.

— Лавгуд! Что вы здесь делаете?

Собравшись с мыслями, Луна в нескольких словах объяснила, в чем дело.

Из комнаты донесся странный звук, который для себя Луна интерпретировала, как стон отчаяния, поэтому на всякий случай добавила:

— Простите.

— Посидите пока в гостиной, — велел профессор, и Луна послушалась.

Сидя на диване, она пыталась понять, что же произошло с профессором Снейпом. Будь рядом Гермиона, она, конечно, легко бы обо всем догадалась — в ней пропадал талант сыщика. Луна такой проницательностью не обладала, хотя некоторые выводы и смогла сделать. Для начала, можно предположить, что Снейп вряд ли станет запускать петарды, да и дома их хранить не будет. Значит, скорее всего, во дворе сегодня действительно шла дуэль. Сегодня Луна ушла от профессора достаточно рано — профессор Флитвик вызвал ее к себе к двум часам дня, и ей пришлось вернуться в школу к этому времени. Сейчас восемь, значит, за прошедшие шесть-семь часов кто-то пришел к профессору, подрался с ним, но не ранил, а потом ушел, оставив хозяина дома в ужасном эмоциональном состоянии. Один вопрос — кто это был? Здесь логика Луны пасовала перед отсутствием фактов.

Профессор все еще не показывался из комнаты, и Луна, заскучав, вытащила из кармана с чарами незримого расширения блокнот и карандаш. Дома она складывала рисунки в стол, а в школе предпочитала рисовать в альбоме и носить с собой.

Вчера на листе бумаги появились обнимающиеся и улыбающиеся Гарри и Джинни. Она давно не видела их такими, но очень хотела увидеть. Рисованный Гарри, в отличие от настоящего, не оглядывался по сторонам, ожидая нападения. Он смеялся и кружил Джинни, которая обнимала его за шею и запрокидывала голову, так что ее рыжие волосы развевались в воздухе.

Увидев, что Луна смотрит на них, ребята насупились и одновременно показали ей кулаки. Луна погрозила им пальцем, чтобы не хулиганили, и перевернула страницу. Вполне ожидаемо из-под ее карандаша вскоре появился достаточно узнаваемый профессор Снейп. В этот раз он был нарисован в полный рост и недовольно кривился, пока Луна заштриховывала его мантию. Конечно, он недоволен тем, что она получилась серая, а не черная, но тут уж ничего не поделать — черный карандаш она не захватила, только простой.