Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18430
Кажется, профессор хотел было что-то сказать ей о ее внимательности, но встретился с ней взглядом и просто повторил:
— Я хотел бы услышать от вас классификацию так называемых «светлых» заклинаний-защитников.
Луна улыбнулась, вспомнив, как впервые на занятиях ОД под руководством Гарри вызвала телесного Патронуса — мощнейшего из всех существующих светлых защитников, и начала ответ. Несмотря на некоторые сложности с концентрацией Луна редко испытывала проблемы с учебой, не испытала никаких затруднений и в этот раз. Профессор слушал, но смотрел чуть в сторону, и Луна чувствовала, что он думает вовсе не о ее ответе, но разобраться в сложных эмоциях не смогла. Только на языке чувствовала привкус грусти и все той же смеси из злобы и страха. Впрочем, сейчас грусть преобладала.
— Благодарю, мисс Лавгуд. Этого достаточно, — сказал он, когда Луна начала говорить о Патрунусах. Дальнейшее занятие было посвящено разбору наиболее эффективных универсальных щитов и все тех же защитников.
Когда урок окончился, и студенты поспешили к выходу из класса, профессор велел:
— Лавгуд, задержитесь.
Луна кивнула и вернулась за парту. Профессор заклинанием закрыл дверь за последним студентом и неожиданно как будто расслабился, снова стал похож на того человека, который половину лета и весь сентябрь учил ее ментальной магии. И смеялся над ее рисунками.
— Мисс Лавгуд, — проговорил он, — думаю, нам не стоит менять расписание наших занятий, верно? Суббота, одиннадцать.
— Хорошо, профессор, — ответила Луна, а потом все-таки решила спросить: — настоящий дом не так прекрасен, как его светлый образ в вашей душе?
Профессор чуть скривился, видимо, его снова расстроила формулировка.
— Лавгуд, учились бы вы выражать свои мысли человеческим языком, избегая при этом нелепых метафор.
Луна пожала плечами — разве она виновата, что так чувствует и думает?
— Но, боюсь, мой ответ будет: «Да». Отнюдь не так прекрасен.
Грусть отступила, и на ее место пришло отчаянье. Лицо профессора было, как обычно, совершенно спокойно. Луна снова аккуратно прикоснулась к его эмоциям, выбирая по одной и изучая. Откуда такое отчаяние? В чем профессор себя винит?
— Не думаю, что вы можете нести ответственность за весь мир, — произнесла она. Снейп посмотрел на нее как-то странно и согласился:
— Не могу. Даже то немногое, за чем должен был проследить, упустил. Думал, смогу оставить ненависть за гранью.
— В вас нет ненависти, сэр, — возразила девушка. Сейчас, когда профессор чуть расслабился, все его чувства были у Луны как на ладони.
— Хотел сказать, что мне лучше знать, но потом передумал, — чуть усмехнулся профессор, а потом чуть повел головой, отгоняя какие-то неприятные мысли. — Лавгуд, мне хотелось бы знать, не появилось ли в вашем альбоме новых шедевров.
Луна улыбнулась и вытащила альбом, порадовавшись, что наложила на изображение смеющегося Снейпа иллюзию.
Профессор взял альбом в руки и безошибочно нашел то изображение, которое видел последним. На следующем листе была та самая иллюзия, которую профессор зачем-то рассматривал очень подробно. Луна понадеялась, что ее заклинание вышло достаточно мощным, во всяком случае, Снейп ничего не сказал, зато с большим удовольствием изучил три новых рисунка. На смену мрачным чувствам пришла радость и какое-то успокоение. К сожалению, профессор быстро закрыл альбом и вернул его владелице, а потом пристально посмотрел на нее и спросил:
— Вы не забыли?
— Нет, сэр, — погрустнела Луна, — даже уже нашла кандидата.
На слове «кандидат» она чуть запнулась, но сумела сдержаться и не покраснеть.
— Хорошо. А теперь идите на следующий урок.
— До свидания, профессор, — сказала Луна и вышла из кабинета.
У дверей стоял Невилл.
— Зачем господин профессор тебя задержал? — спросил он, причем слова «господин профессор» были сказаны тем же злым тоном, которым год назад парень произносил:«Господин директор».
— Воспитывал, — пожала плечами Луна, но ничего не пояснила, и они направились в сторону теплиц.
— Не верю я в его добрые поступки, — прошипел Невилл, когда они вышли из подземелий.
— Гарри верит, — сказала Луна, и Невилл опустил глаза. Да, сейчас Гарри вел себя странно, но он оставался их лучшим другом и в некотором роде наставником, лидером. Едва ли он ошибался, когда заявил о невиновности своего ненавистного учителя.
— А ты как считаешь? — спросил парень после некоторых раздумий.
Такие вопросы Луна не любила — ей казалось, что их обычно задают, чтобы начать спорить, поэтому сказала совсем другое:
— Невилл, как ты считаешь, есть ли просьбы, с которыми друг не может обратиться к другу?
Юноша чуть покраснел и почему-то очень пылко и поспешно ответил:
— Настоящий друг всегда поможет!
— Я боюсь, что бывают просьбы, которые разрушают дружбу. Ты так не думаешь?
В душе Невилла поднялась целая буря эмоций — смущение, надежда и страх, смешанные с горячей решимостью.
— Я так не думаю, — сказал он очень твердо, и Луна кивнула.
Дальше до теплиц они шли молча, думая каждый о своем.
— Я хотел бы услышать от вас классификацию так называемых «светлых» заклинаний-защитников.
Луна улыбнулась, вспомнив, как впервые на занятиях ОД под руководством Гарри вызвала телесного Патронуса — мощнейшего из всех существующих светлых защитников, и начала ответ. Несмотря на некоторые сложности с концентрацией Луна редко испытывала проблемы с учебой, не испытала никаких затруднений и в этот раз. Профессор слушал, но смотрел чуть в сторону, и Луна чувствовала, что он думает вовсе не о ее ответе, но разобраться в сложных эмоциях не смогла. Только на языке чувствовала привкус грусти и все той же смеси из злобы и страха. Впрочем, сейчас грусть преобладала.
— Благодарю, мисс Лавгуд. Этого достаточно, — сказал он, когда Луна начала говорить о Патрунусах. Дальнейшее занятие было посвящено разбору наиболее эффективных универсальных щитов и все тех же защитников.
Когда урок окончился, и студенты поспешили к выходу из класса, профессор велел:
— Лавгуд, задержитесь.
Луна кивнула и вернулась за парту. Профессор заклинанием закрыл дверь за последним студентом и неожиданно как будто расслабился, снова стал похож на того человека, который половину лета и весь сентябрь учил ее ментальной магии. И смеялся над ее рисунками.
— Мисс Лавгуд, — проговорил он, — думаю, нам не стоит менять расписание наших занятий, верно? Суббота, одиннадцать.
— Хорошо, профессор, — ответила Луна, а потом все-таки решила спросить: — настоящий дом не так прекрасен, как его светлый образ в вашей душе?
Профессор чуть скривился, видимо, его снова расстроила формулировка.
— Лавгуд, учились бы вы выражать свои мысли человеческим языком, избегая при этом нелепых метафор.
Луна пожала плечами — разве она виновата, что так чувствует и думает?
— Но, боюсь, мой ответ будет: «Да». Отнюдь не так прекрасен.
Грусть отступила, и на ее место пришло отчаянье. Лицо профессора было, как обычно, совершенно спокойно. Луна снова аккуратно прикоснулась к его эмоциям, выбирая по одной и изучая. Откуда такое отчаяние? В чем профессор себя винит?
— Не думаю, что вы можете нести ответственность за весь мир, — произнесла она. Снейп посмотрел на нее как-то странно и согласился:
— Не могу. Даже то немногое, за чем должен был проследить, упустил. Думал, смогу оставить ненависть за гранью.
— В вас нет ненависти, сэр, — возразила девушка. Сейчас, когда профессор чуть расслабился, все его чувства были у Луны как на ладони.
— Хотел сказать, что мне лучше знать, но потом передумал, — чуть усмехнулся профессор, а потом чуть повел головой, отгоняя какие-то неприятные мысли. — Лавгуд, мне хотелось бы знать, не появилось ли в вашем альбоме новых шедевров.
Луна улыбнулась и вытащила альбом, порадовавшись, что наложила на изображение смеющегося Снейпа иллюзию.
Профессор взял альбом в руки и безошибочно нашел то изображение, которое видел последним. На следующем листе была та самая иллюзия, которую профессор зачем-то рассматривал очень подробно. Луна понадеялась, что ее заклинание вышло достаточно мощным, во всяком случае, Снейп ничего не сказал, зато с большим удовольствием изучил три новых рисунка. На смену мрачным чувствам пришла радость и какое-то успокоение. К сожалению, профессор быстро закрыл альбом и вернул его владелице, а потом пристально посмотрел на нее и спросил:
— Вы не забыли?
— Нет, сэр, — погрустнела Луна, — даже уже нашла кандидата.
На слове «кандидат» она чуть запнулась, но сумела сдержаться и не покраснеть.
— Хорошо. А теперь идите на следующий урок.
— До свидания, профессор, — сказала Луна и вышла из кабинета.
У дверей стоял Невилл.
— Зачем господин профессор тебя задержал? — спросил он, причем слова «господин профессор» были сказаны тем же злым тоном, которым год назад парень произносил:«Господин директор».
— Воспитывал, — пожала плечами Луна, но ничего не пояснила, и они направились в сторону теплиц.
— Не верю я в его добрые поступки, — прошипел Невилл, когда они вышли из подземелий.
— Гарри верит, — сказала Луна, и Невилл опустил глаза. Да, сейчас Гарри вел себя странно, но он оставался их лучшим другом и в некотором роде наставником, лидером. Едва ли он ошибался, когда заявил о невиновности своего ненавистного учителя.
— А ты как считаешь? — спросил парень после некоторых раздумий.
Такие вопросы Луна не любила — ей казалось, что их обычно задают, чтобы начать спорить, поэтому сказала совсем другое:
— Невилл, как ты считаешь, есть ли просьбы, с которыми друг не может обратиться к другу?
Юноша чуть покраснел и почему-то очень пылко и поспешно ответил:
— Настоящий друг всегда поможет!
— Я боюсь, что бывают просьбы, которые разрушают дружбу. Ты так не думаешь?
В душе Невилла поднялась целая буря эмоций — смущение, надежда и страх, смешанные с горячей решимостью.
— Я так не думаю, — сказал он очень твердо, и Луна кивнула.
Дальше до теплиц они шли молча, думая каждый о своем.
Страница 97 из 127
