Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
111 мин, 11 сек 12536
Помнится, я обиделся на слова, которыми резковатый друг окрестил Лили, и мы не встречались довольно долгое время. Помирил нас только Драко, решивший поступать на химфак — у мальчишки оказались прекрасные способности к неорганике.
Две ложечки кофе, кубик рафинада, не размешивать. Кубик льда, кусочек шоколадки на блюдечко… Ритуал приготовления кофе для Лили сравним только с изобретением вещества-невидимки, над которым бьются химики всего мира.
— Северус, — капризно зовет Лили, появляясь на лестнице. — Почему так долго?
— Спустись и пей тут, — стиснув зубы, отвечаю я.
Лили слетает по ступенькам, смотрит на чашку, пробует температуру ноготком:
— Нет, — подумав, говорит она. — Помаду размажу. Кстати, Северус, есть дело. Утром заявился курьер из «Тропического рая», приволок кактус в честь какой-то дурацкой акции. Пожалуйста, выброси его на помойку.
Приподняв бровь, иду смотреть, что же за кактус принес курьер. Хм, кактус как кактус, довольно крупный колючий мясистый шарик с длинными иголками.
— Чем тебе цветок не угодил? Есть не просит.
— На кой черт мне сдался этот обиженный жизнью огурец? — фыркает Лили, брезгливо косясь на безвинное растение. — Я люблю только лунные лилии, и ты об этом, между прочим, знаешь.
— Никогда не поздно разнообразить вкусы, — сопротивляюсь я.
«И мне легче будет искать для тебя букеты», — соглашается мое подсознание.
— Ради Бога, Северус, мне не нужен этот кактус! — подчеркивает Лили, раздражаясь. — Тупой огрызок, торчащий в горшке без изменений годами, весь в колючках, в пыли, паутине.
— Отнеси Мэри, — советую я.
— Да ей-то он зачем? — удивляется Лили. — Она не любит кактусы. Открою тебе секрет: никто не любит кактусы, кроме таких же колючих и пыльных старых библиотечных дев. Вот, точно, отнеси его в библиотеку, если на помойку не хочешь — миссис МакГонагалл будет рада. Все, я убежала, буду поздно.
— На весь день за конспектами?
— Какой же ты зануда, — фыркает Лили, хлопая дверью.
Я остаюсь наедине с кактусом.
— Не буду тебя выбрасывать, — решаю я. — Поставлю рядом с помойкой, авось подберет кто. Не может быть, чтобы никто не любил кактусы.
Отволочь колючего гостя в машину было делом непростым — будто почуяв неладное, он отчаянно кололся и пару раз чуть не выскользнул из рук на асфальт. Погрузив кактус на пассажирское сидение, я чувствовал себя так, будто целый день долго и методично разгружал вагоны с углем. Вытащив из мякоти ладони пару длинных, к счастью, колючек, отвожу колючий шар к помойке и оставляю там.
Уже отъехав, понимаю, что меня царапает какое-то чувство неправильности. Не может же быть, чтобы никто не любил кактусы…
«— Ты любишь розы?»
— Кактусы.
— Почему кактусы?
— Кто-то же должен любить кактусы«.»
Вот оно! Отвезу кактус Лавгуд — она точно найдет, куда его приспособить. Приделает ему пластиковые глазки и улыбку и выставит на витрину своего магазина. Хоть какая-то реклама.
— Видишь, какие муки я из-за тебя терплю? — укоризненно говорю я, возвращая кактус в машину.
Он, конечно, не отвечает.
В магазине Лавгуд не оказывается. Конечно, сегодня же воскресенье! Наверняка девчонка дома, ухаживает за садом. В раздражении хочется оставить кактус прямо у двери магазинчика, но, подумав, я вздыхаю и снова завожу мотор:
— А то пнет тебя кто-нибудь добрый ногой, пока Лавгуд не явится, — объясняю я кактусу, выруливая на перекресток.
Дорога до Оттери-Сент-Кэчпоул кажется короче, чем вчера — видимо, потому что сейчас еще утро. А вот пешком идти с колючим растением в обнимку — мучение. На вытянутых руках не понесешь — тяжелый, к себе не прижмешь — колется через рубашку, садист. Опять возникает желание бросить кактус на половине пути, но я мужественно тащу чертов суккулент-в конце концов, перед Лавгуд я так и не извинился за тот скандал.
Да и розочку, за которой девчонка полезла через колючие кусты, жалко.
И чем Лили не понравилась роза?
Лавгуд я замечаю, едва заворачиваю к ее дому — она стоит на коленках прямо на клумбе, голыми руками засыпая ямку. Напротив нее так же, на коленях, стоит мужчина примерно сорока лет, с волосами, похожими на сахарную вату, одетый во все оттенки желтого. Я хмыкаю — он напоминает мне яичницу-глазунью. Или подсолнух.
Подойдя ближе, слышу, что странная парочка, поливая ямку, что-то негромко поет. Колыбельная? Господи, это семейка ненормальных.
— Новый вид лилий, мисс Лавгуд? — окликаю я девчонку из-за калитки.
Лавгуд оглядывается, снова сдувая свою пушистую челку с глаз и вскакивает, поспешно вытирая грязные руки:
— Профессор Снейп? За розами?
Чувствую укол совести — надо было остановить Лили, когда она выбрасывала цветок. Прав был Люциус.
— Я привез вам нового члена семьи, мисс Лавгуд, — я демонстрирую колючий шар. — Можно пройти?
Лавгуд спешно открывает калитку, улыбаясь рассеянно и радостно:
— Ой, какой он замечательный. Спасибо вам огромное! Надо сейчас же показать папе. Папа, посмотри, какой кактус привез профессор Снейп!
Две ложечки кофе, кубик рафинада, не размешивать. Кубик льда, кусочек шоколадки на блюдечко… Ритуал приготовления кофе для Лили сравним только с изобретением вещества-невидимки, над которым бьются химики всего мира.
— Северус, — капризно зовет Лили, появляясь на лестнице. — Почему так долго?
— Спустись и пей тут, — стиснув зубы, отвечаю я.
Лили слетает по ступенькам, смотрит на чашку, пробует температуру ноготком:
— Нет, — подумав, говорит она. — Помаду размажу. Кстати, Северус, есть дело. Утром заявился курьер из «Тропического рая», приволок кактус в честь какой-то дурацкой акции. Пожалуйста, выброси его на помойку.
Приподняв бровь, иду смотреть, что же за кактус принес курьер. Хм, кактус как кактус, довольно крупный колючий мясистый шарик с длинными иголками.
— Чем тебе цветок не угодил? Есть не просит.
— На кой черт мне сдался этот обиженный жизнью огурец? — фыркает Лили, брезгливо косясь на безвинное растение. — Я люблю только лунные лилии, и ты об этом, между прочим, знаешь.
— Никогда не поздно разнообразить вкусы, — сопротивляюсь я.
«И мне легче будет искать для тебя букеты», — соглашается мое подсознание.
— Ради Бога, Северус, мне не нужен этот кактус! — подчеркивает Лили, раздражаясь. — Тупой огрызок, торчащий в горшке без изменений годами, весь в колючках, в пыли, паутине.
— Отнеси Мэри, — советую я.
— Да ей-то он зачем? — удивляется Лили. — Она не любит кактусы. Открою тебе секрет: никто не любит кактусы, кроме таких же колючих и пыльных старых библиотечных дев. Вот, точно, отнеси его в библиотеку, если на помойку не хочешь — миссис МакГонагалл будет рада. Все, я убежала, буду поздно.
— На весь день за конспектами?
— Какой же ты зануда, — фыркает Лили, хлопая дверью.
Я остаюсь наедине с кактусом.
— Не буду тебя выбрасывать, — решаю я. — Поставлю рядом с помойкой, авось подберет кто. Не может быть, чтобы никто не любил кактусы.
Отволочь колючего гостя в машину было делом непростым — будто почуяв неладное, он отчаянно кололся и пару раз чуть не выскользнул из рук на асфальт. Погрузив кактус на пассажирское сидение, я чувствовал себя так, будто целый день долго и методично разгружал вагоны с углем. Вытащив из мякоти ладони пару длинных, к счастью, колючек, отвожу колючий шар к помойке и оставляю там.
Уже отъехав, понимаю, что меня царапает какое-то чувство неправильности. Не может же быть, чтобы никто не любил кактусы…
«— Ты любишь розы?»
— Кактусы.
— Почему кактусы?
— Кто-то же должен любить кактусы«.»
Вот оно! Отвезу кактус Лавгуд — она точно найдет, куда его приспособить. Приделает ему пластиковые глазки и улыбку и выставит на витрину своего магазина. Хоть какая-то реклама.
— Видишь, какие муки я из-за тебя терплю? — укоризненно говорю я, возвращая кактус в машину.
Он, конечно, не отвечает.
В магазине Лавгуд не оказывается. Конечно, сегодня же воскресенье! Наверняка девчонка дома, ухаживает за садом. В раздражении хочется оставить кактус прямо у двери магазинчика, но, подумав, я вздыхаю и снова завожу мотор:
— А то пнет тебя кто-нибудь добрый ногой, пока Лавгуд не явится, — объясняю я кактусу, выруливая на перекресток.
Дорога до Оттери-Сент-Кэчпоул кажется короче, чем вчера — видимо, потому что сейчас еще утро. А вот пешком идти с колючим растением в обнимку — мучение. На вытянутых руках не понесешь — тяжелый, к себе не прижмешь — колется через рубашку, садист. Опять возникает желание бросить кактус на половине пути, но я мужественно тащу чертов суккулент-в конце концов, перед Лавгуд я так и не извинился за тот скандал.
Да и розочку, за которой девчонка полезла через колючие кусты, жалко.
И чем Лили не понравилась роза?
Лавгуд я замечаю, едва заворачиваю к ее дому — она стоит на коленках прямо на клумбе, голыми руками засыпая ямку. Напротив нее так же, на коленях, стоит мужчина примерно сорока лет, с волосами, похожими на сахарную вату, одетый во все оттенки желтого. Я хмыкаю — он напоминает мне яичницу-глазунью. Или подсолнух.
Подойдя ближе, слышу, что странная парочка, поливая ямку, что-то негромко поет. Колыбельная? Господи, это семейка ненормальных.
— Новый вид лилий, мисс Лавгуд? — окликаю я девчонку из-за калитки.
Лавгуд оглядывается, снова сдувая свою пушистую челку с глаз и вскакивает, поспешно вытирая грязные руки:
— Профессор Снейп? За розами?
Чувствую укол совести — надо было остановить Лили, когда она выбрасывала цветок. Прав был Люциус.
— Я привез вам нового члена семьи, мисс Лавгуд, — я демонстрирую колючий шар. — Можно пройти?
Лавгуд спешно открывает калитку, улыбаясь рассеянно и радостно:
— Ой, какой он замечательный. Спасибо вам огромное! Надо сейчас же показать папе. Папа, посмотри, какой кактус привез профессор Снейп!
Страница 10 из 30
