Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
111 мин, 11 сек 12539
— Лу и не рвалась… Да она лет до пяти разговаривала стихами, в десять на Шекспира перешла, в двенадцать… Простите…
Мистер Лавгуд стремительно удаляется, а я все стою на пороге теплицы, глядя на выросшие на Моцарте и стихах кусты.
— Спасибо за кактус, сэр, — слышу я тихий голос сзади. — Я буду хорошо о нем заботиться.
— Не сомневаюсь, мисс Лавгуд, — отвечаю я, оборачиваясь.
Луна убрала свои спутанные волосы в мягую косу, умылась и стала куда симпатичнее.
— Я все равно обрезала сегодня лилии, — Луна протягивает мне тщательно перевитый серебряными ленточками букет. — Вот, возьмите. Я умею немножко так, чтобы цветы долго не вяли.
— Не сомневаюсь в вашем волшебстве, мисс Лавгуд, — без тени сарказма отвечаю я, принимая из рук Луны букет. — Но чем же мне вас отблагодарить?
Девчонка краснеет:
— Я редко приезжаю к отцу. Обычно по ночам гуляю по Лондону. Мы могли бы как-нибудь погулять… Вместе… Я покажу вам ночной город.
Становится немного смешно — мне, коренному жителю Лондона? Но я серьезно киваю:
— Договорились.
Утром Лили чувствует себя неважно. Настолько неважно, что я рекомендую ей не ходить сегодня в институт.
— Ну нет уж, — фыркает Лили, маскируя бледность румянами. — Просто дело к дождю, вот и все. Нечего дома валяться в самом начале семестра. Примета плохая.
На всякий случай едва ли не насильно вталкиваю в Лили две таблетки витаминов и, провожая ее взглядом до кабинета, мысленно остаюсь рядом. Лили любит покапризничать, позакатывать томно глаза, и один раз мне пришлось краснеть, когда Лили попыталась отпроситься с пар, сославшись на высокое давление, и не просчитала мадам Помфри, к которой попала в итоге. Но если Лили заболевает по-настоящему, она до последнего не признается, а потом будет лежать в постели и тихо умирать. А я буду бегать по аптекам, обзванивать знакомых врачей и скупать тонны лекарств, которые она все равно будет забывать пить. Судя по поведению Лили, она начинает заболевать по-настоящему. А значит, скоро настанут веселые деньки.
Дорисовывая огромную по размерам схему строения раскрученной спирали ДНК, бросаю взгляд на часы. Почти конец шестой пары, сейчас нужно будет убраться в кабинете, немного подождать Лили и мы поедем домой. Первый учебный день всегда выматывает, особенно, если пары поставили во второй половине дня, и возвращаться приходится затемно. Причем преподавателей первое сентября выматывает даже быстрее студентов — мы тоже люди и загружены подчас втрое больше них. Лично мне сейчас хочется поскорее вернуться домой, раскупорить бутылочку доброго вина, присланного в честь начала семестра Люциусом, вынуть из холодильника заказанную в ресторане еду и в кои-то веки просто посидеть с Лили у камина, передавая друг другу большой бокал глинтвейна, щедро сдобренного специями. Отключить на вечер телефон, Интернет, и, быть может, пораньше лечь спать. А может быть, не спать…
Дверь кабинета резко распахивается. Успевшие заснуть неучи в испуге подпрыгивают на стульях, делая вид, что усердно пишут. Не спросив разрешения войти, в класс врывается подруга Лили и кидается ко мне:
— Она в обморок упала! — громко, обнаглев от страха и совсем не стесняясь чужой группы, заявляет Макдональд.
Сначала я не понимаю, о чем речь, а поняв, ощущаю, как предательски дрогнули руки.
— Мисс Макдональд, — как можно ровнее говорю я, — выйдите из класса и подождите за дверью.
— Но Лили…
— Вон! Староста, отметьте отсутствующих и можете быть свободны.
Невозмутимо положив мел, я скрываюсь в лаборантской, и уже через секунду вылетаю в коридор. Макдональд едва успевает отшатнуться — я чуть не прикладываю ее дверью.
— Она в медпункте! — Макдональд выглядит напуганной. — Профессор Вектор вызвала ее к доске, Лили начала решать уравнение и вдруг упала, будто у нее все кости исчезли! Профессор Вектор так и не смогла привести Лили в сознание!
— Иди на лекции, я разберусь.
— Но…
— Живо! — рявкаю я.
Не хочется, чтобы девчонка видела, как у меня трясутся руки и насколько мне не по себе. Дождавшись, пока Макдональд скроется в кабинете, я, лавируя между выходящими из моего кабинета студентами, устремляюсь в медпункт. Лили раньше никогда не падала в обморок, она гораздо крепче, чем хочет казаться, и… Она с самого утра плохо себя чувствовала. Лишь бы ничего серьезного…
— Поппи! — я так резко дергаю за ручку двери медпункта, что едва не выдираю ее с мясом. — ПОППИ!
— Северус, не стоит так орать, — из-за ширмы выглядывает облаченная во все белое медсестра. — Будет твое сокровище жить, не паникуй.
Просачиваюсь за ширму — Лили лежит на кушетке пластом, бледная и вялая. Увидев меня, она виновато улыбается и отворачивается к стенке. Зачем-то щупаю пульс.
— Как ты?
— Уйди… — почему-то шепчет Лили, не глядя на меня. — Мадам Помфри, заберите его, пожалуйста…
— А ну-ка, пойдем выйдем, герой, — Поппи решительно вытягивает меня из-за ширмы. — Поговорить надо.
Мистер Лавгуд стремительно удаляется, а я все стою на пороге теплицы, глядя на выросшие на Моцарте и стихах кусты.
— Спасибо за кактус, сэр, — слышу я тихий голос сзади. — Я буду хорошо о нем заботиться.
— Не сомневаюсь, мисс Лавгуд, — отвечаю я, оборачиваясь.
Луна убрала свои спутанные волосы в мягую косу, умылась и стала куда симпатичнее.
— Я все равно обрезала сегодня лилии, — Луна протягивает мне тщательно перевитый серебряными ленточками букет. — Вот, возьмите. Я умею немножко так, чтобы цветы долго не вяли.
— Не сомневаюсь в вашем волшебстве, мисс Лавгуд, — без тени сарказма отвечаю я, принимая из рук Луны букет. — Но чем же мне вас отблагодарить?
Девчонка краснеет:
— Я редко приезжаю к отцу. Обычно по ночам гуляю по Лондону. Мы могли бы как-нибудь погулять… Вместе… Я покажу вам ночной город.
Становится немного смешно — мне, коренному жителю Лондона? Но я серьезно киваю:
— Договорились.
Утром Лили чувствует себя неважно. Настолько неважно, что я рекомендую ей не ходить сегодня в институт.
— Ну нет уж, — фыркает Лили, маскируя бледность румянами. — Просто дело к дождю, вот и все. Нечего дома валяться в самом начале семестра. Примета плохая.
На всякий случай едва ли не насильно вталкиваю в Лили две таблетки витаминов и, провожая ее взглядом до кабинета, мысленно остаюсь рядом. Лили любит покапризничать, позакатывать томно глаза, и один раз мне пришлось краснеть, когда Лили попыталась отпроситься с пар, сославшись на высокое давление, и не просчитала мадам Помфри, к которой попала в итоге. Но если Лили заболевает по-настоящему, она до последнего не признается, а потом будет лежать в постели и тихо умирать. А я буду бегать по аптекам, обзванивать знакомых врачей и скупать тонны лекарств, которые она все равно будет забывать пить. Судя по поведению Лили, она начинает заболевать по-настоящему. А значит, скоро настанут веселые деньки.
Дорисовывая огромную по размерам схему строения раскрученной спирали ДНК, бросаю взгляд на часы. Почти конец шестой пары, сейчас нужно будет убраться в кабинете, немного подождать Лили и мы поедем домой. Первый учебный день всегда выматывает, особенно, если пары поставили во второй половине дня, и возвращаться приходится затемно. Причем преподавателей первое сентября выматывает даже быстрее студентов — мы тоже люди и загружены подчас втрое больше них. Лично мне сейчас хочется поскорее вернуться домой, раскупорить бутылочку доброго вина, присланного в честь начала семестра Люциусом, вынуть из холодильника заказанную в ресторане еду и в кои-то веки просто посидеть с Лили у камина, передавая друг другу большой бокал глинтвейна, щедро сдобренного специями. Отключить на вечер телефон, Интернет, и, быть может, пораньше лечь спать. А может быть, не спать…
Дверь кабинета резко распахивается. Успевшие заснуть неучи в испуге подпрыгивают на стульях, делая вид, что усердно пишут. Не спросив разрешения войти, в класс врывается подруга Лили и кидается ко мне:
— Она в обморок упала! — громко, обнаглев от страха и совсем не стесняясь чужой группы, заявляет Макдональд.
Сначала я не понимаю, о чем речь, а поняв, ощущаю, как предательски дрогнули руки.
— Мисс Макдональд, — как можно ровнее говорю я, — выйдите из класса и подождите за дверью.
— Но Лили…
— Вон! Староста, отметьте отсутствующих и можете быть свободны.
Невозмутимо положив мел, я скрываюсь в лаборантской, и уже через секунду вылетаю в коридор. Макдональд едва успевает отшатнуться — я чуть не прикладываю ее дверью.
— Она в медпункте! — Макдональд выглядит напуганной. — Профессор Вектор вызвала ее к доске, Лили начала решать уравнение и вдруг упала, будто у нее все кости исчезли! Профессор Вектор так и не смогла привести Лили в сознание!
— Иди на лекции, я разберусь.
— Но…
— Живо! — рявкаю я.
Не хочется, чтобы девчонка видела, как у меня трясутся руки и насколько мне не по себе. Дождавшись, пока Макдональд скроется в кабинете, я, лавируя между выходящими из моего кабинета студентами, устремляюсь в медпункт. Лили раньше никогда не падала в обморок, она гораздо крепче, чем хочет казаться, и… Она с самого утра плохо себя чувствовала. Лишь бы ничего серьезного…
— Поппи! — я так резко дергаю за ручку двери медпункта, что едва не выдираю ее с мясом. — ПОППИ!
— Северус, не стоит так орать, — из-за ширмы выглядывает облаченная во все белое медсестра. — Будет твое сокровище жить, не паникуй.
Просачиваюсь за ширму — Лили лежит на кушетке пластом, бледная и вялая. Увидев меня, она виновато улыбается и отворачивается к стенке. Зачем-то щупаю пульс.
— Как ты?
— Уйди… — почему-то шепчет Лили, не глядя на меня. — Мадам Помфри, заберите его, пожалуйста…
— А ну-ка, пойдем выйдем, герой, — Поппи решительно вытягивает меня из-за ширмы. — Поговорить надо.
Страница 12 из 30
