Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
111 мин, 11 сек 12542
— Простите, — Луна неловко отодвигается, пряча глаза. — Я нечаянно. Я не хотела.
— Думаю, мне пора домой.
Прозвучало резковато — Луна растерянно смотрит на меня, будто спрашивает: «Из-за меня? Но я же нечаянно»…
— Лили с утра было плохо, — оправдываюсь я. — Надо сделать укол. Отрицательный резус — это трудная беременность.
— Зачем вы мне это рассказываете? — удивляется Луна, подходя к краю крыши и слезая на первую ступеньку лестницы.
Я растерянно закрываю рот — она права. Почему я оправдываюсь перед девчонкой? Лили без пяти минут моя жена. Я уже и кольцо ей купил — изящный золотой ободок с россыпью мелких камешков. Вот станет ей полегче — поедем просить благословения у родителей. А там ребенок родится… Сын или дочка. Я никогда не держал на руках маленьких детей…
«Помолодел ты, Снейп, — думаю я, осторожно нашаривая ногой ступеньки лестницы. — Вот уже по крышам ходишь, звездами любуешься. Раньше тебя интересовали только звезды в глазах после особенно ярких реакций. Лили была права. Я закрываюсь в своей химии, не замечая ничего вокруг. Жизнь ведь прекрасна и удивительна»…
Лавгуд ждет у машины. Она протягивает мне аккуратно завернутую в шуршащую нарядную бумагу лилию. Серебряные лепестки едва заметно светятся, нераскрытый бутон пониже уже готовится родить на свет новый цветок…
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я Лавгуд, принимая подарок. — Зачем ты разоряешь свой сад?
— Я все равно обрезала лилии, — пожимает плечами девчонка.
— Не лги.
Мягкий аромат чудесной, ни на один цветок не похожей лилии опьяняет сильнее старого вина.
— Ты срезала ее недавно. Ты специально катаешься домой, чтобы срезать мне веточку.
Молчит.
— Зачем тебе это? — допытываюсь я с маниакальностью старой ищейки. — Какая тебе от этого выгода?
— Да какая может от любви быть выгода? — выкрикивает Лавгуд.
Осознав, что сказала, Луна закрывает рот ладонью, широко распахивая свои невозможные глаза. Пятится, пока не натыкается лопатками на дверь.
— П-п-простите, сэр, — от растерянности Луна снова переходит на «вы». — Я не хотела. Я нечаянно. Я…
Она резко разворачивается, открывает дверь и прячется за ней, как улитка в свою раковину. Свечной огарок на подоконнике гаснет, спешно задутый. Воцаряется тишина.
— Какая от любви может быть выгода? — задумчиво повторяю я, глядя на цветок. — Зря ты так, девочка…
Уже на пороге дома я понимаю, что что-то не так. Свет. Наверху горит свет. Это что-то новенькое: еще утром Лили тошнило и от света, и от звука, и даже от собственного дыхания. Ей стало лучше? Это замечательно! Возможно, я смогу сегодня поспать, не опасаясь быть придушенным. Впрочем, так мне и надо — это моего ребенка носит Лили, мне и расплачиваться за ее мучения.
Уже поднимаясь по лестнице, слышу голос Лили. Проснулась и болтает по телефону с Мэри?
— Джейми, убери руки, — смеется Лили совершенно здоровым голосом. — Мы же уже два раза… Неужели мало тебе?
— А я ненасытный, — игриво рокочет второй, мужской голос.
Знакомый мне голос.
Я замираю под дверью.
— Твой-то упырь когда вернется? — интересуется невесть как оказавшийся в нашей спальне Поттер.
— Не знаю, — беспечно отвечает Лили. — Утром. Я его так достала, что он теперь по ночам сбегает.
Тишина.
— Лучше бы сбегал так весь год, — зло говорит Лили, и я вздрагиваю, как от пощечины. — Джеймс, долго мы еще будем играть в эти игры? Мне уже надоело жить с этим носатым уродом.
Я вцепляюсь в перила лестницы так, что суставы едва не хрустят.
— Милая, ну, мы же договорились, — звук поцелуя. — Твой упырь дотащит тебя до последнего курса, напишет за тебя диплом, вы разведетесь, и у нас с тобой все будет так, как мы и хотели. Иди сюда…
— Руки убери, я больше не могу, — плаксиво тянет Лили. — Это, между прочим, твой детеныш из меня соки тянет. Черт. Врачи же мне обещали, что больше детей не будет!
Пол под ногами начинает плясать, будто я стою на чем-то живом. Воздуха не хватает. Сейчас бы вдохнуть… Повернуть ручку, вышвырнуть из дома — но я хочу дослушать…
— Я предлагал тебе денег на аборт, ты отказалась.
— Конечно, отказалась, придурок, — звук такой, будто кого-то шлепнули подушкой. — У меня отрицательный резус. Если буду выкорчевывать эту пиявку, будут последствия. Я после того аборта еще не отошла. Как вспомню, как меня корежило потом…
— Упырь-то жениться собирается? — озабоченно спрашивает Поттер.
— Ага, — зло смеется Лили. — Кольца уже купил, даже меня не спросил. Носится вокруг зайчиком.
— Чтобы носатый урод носился вокруг зайчиком, — смешок, — и я бы не отказался поваляться с токсикозом.
— Дурак. Меня тошнит сутками.
— А я думал, ты специально Снейпу мозги полощешь, — удивляется Поттер.
— Меня тошнит, но я не при смерти, — кровать поскрипывает. — Зато с этого дня я уверена, что он по ночам дома появляться не будет. Может, бабу на стороне завел, мне-то какое дело?
— Да кто с ним захочет по доброй-то воле! — хохочет Поттер. — Милая, ну иди сюда. Раз ты уже беременна, значит, можем не бояться…
— Придержите коней, мистер Поттер, — советую я и вхожу.
— Думаю, мне пора домой.
Прозвучало резковато — Луна растерянно смотрит на меня, будто спрашивает: «Из-за меня? Но я же нечаянно»…
— Лили с утра было плохо, — оправдываюсь я. — Надо сделать укол. Отрицательный резус — это трудная беременность.
— Зачем вы мне это рассказываете? — удивляется Луна, подходя к краю крыши и слезая на первую ступеньку лестницы.
Я растерянно закрываю рот — она права. Почему я оправдываюсь перед девчонкой? Лили без пяти минут моя жена. Я уже и кольцо ей купил — изящный золотой ободок с россыпью мелких камешков. Вот станет ей полегче — поедем просить благословения у родителей. А там ребенок родится… Сын или дочка. Я никогда не держал на руках маленьких детей…
«Помолодел ты, Снейп, — думаю я, осторожно нашаривая ногой ступеньки лестницы. — Вот уже по крышам ходишь, звездами любуешься. Раньше тебя интересовали только звезды в глазах после особенно ярких реакций. Лили была права. Я закрываюсь в своей химии, не замечая ничего вокруг. Жизнь ведь прекрасна и удивительна»…
Лавгуд ждет у машины. Она протягивает мне аккуратно завернутую в шуршащую нарядную бумагу лилию. Серебряные лепестки едва заметно светятся, нераскрытый бутон пониже уже готовится родить на свет новый цветок…
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я Лавгуд, принимая подарок. — Зачем ты разоряешь свой сад?
— Я все равно обрезала лилии, — пожимает плечами девчонка.
— Не лги.
Мягкий аромат чудесной, ни на один цветок не похожей лилии опьяняет сильнее старого вина.
— Ты срезала ее недавно. Ты специально катаешься домой, чтобы срезать мне веточку.
Молчит.
— Зачем тебе это? — допытываюсь я с маниакальностью старой ищейки. — Какая тебе от этого выгода?
— Да какая может от любви быть выгода? — выкрикивает Лавгуд.
Осознав, что сказала, Луна закрывает рот ладонью, широко распахивая свои невозможные глаза. Пятится, пока не натыкается лопатками на дверь.
— П-п-простите, сэр, — от растерянности Луна снова переходит на «вы». — Я не хотела. Я нечаянно. Я…
Она резко разворачивается, открывает дверь и прячется за ней, как улитка в свою раковину. Свечной огарок на подоконнике гаснет, спешно задутый. Воцаряется тишина.
— Какая от любви может быть выгода? — задумчиво повторяю я, глядя на цветок. — Зря ты так, девочка…
Уже на пороге дома я понимаю, что что-то не так. Свет. Наверху горит свет. Это что-то новенькое: еще утром Лили тошнило и от света, и от звука, и даже от собственного дыхания. Ей стало лучше? Это замечательно! Возможно, я смогу сегодня поспать, не опасаясь быть придушенным. Впрочем, так мне и надо — это моего ребенка носит Лили, мне и расплачиваться за ее мучения.
Уже поднимаясь по лестнице, слышу голос Лили. Проснулась и болтает по телефону с Мэри?
— Джейми, убери руки, — смеется Лили совершенно здоровым голосом. — Мы же уже два раза… Неужели мало тебе?
— А я ненасытный, — игриво рокочет второй, мужской голос.
Знакомый мне голос.
Я замираю под дверью.
— Твой-то упырь когда вернется? — интересуется невесть как оказавшийся в нашей спальне Поттер.
— Не знаю, — беспечно отвечает Лили. — Утром. Я его так достала, что он теперь по ночам сбегает.
Тишина.
— Лучше бы сбегал так весь год, — зло говорит Лили, и я вздрагиваю, как от пощечины. — Джеймс, долго мы еще будем играть в эти игры? Мне уже надоело жить с этим носатым уродом.
Я вцепляюсь в перила лестницы так, что суставы едва не хрустят.
— Милая, ну, мы же договорились, — звук поцелуя. — Твой упырь дотащит тебя до последнего курса, напишет за тебя диплом, вы разведетесь, и у нас с тобой все будет так, как мы и хотели. Иди сюда…
— Руки убери, я больше не могу, — плаксиво тянет Лили. — Это, между прочим, твой детеныш из меня соки тянет. Черт. Врачи же мне обещали, что больше детей не будет!
Пол под ногами начинает плясать, будто я стою на чем-то живом. Воздуха не хватает. Сейчас бы вдохнуть… Повернуть ручку, вышвырнуть из дома — но я хочу дослушать…
— Я предлагал тебе денег на аборт, ты отказалась.
— Конечно, отказалась, придурок, — звук такой, будто кого-то шлепнули подушкой. — У меня отрицательный резус. Если буду выкорчевывать эту пиявку, будут последствия. Я после того аборта еще не отошла. Как вспомню, как меня корежило потом…
— Упырь-то жениться собирается? — озабоченно спрашивает Поттер.
— Ага, — зло смеется Лили. — Кольца уже купил, даже меня не спросил. Носится вокруг зайчиком.
— Чтобы носатый урод носился вокруг зайчиком, — смешок, — и я бы не отказался поваляться с токсикозом.
— Дурак. Меня тошнит сутками.
— А я думал, ты специально Снейпу мозги полощешь, — удивляется Поттер.
— Меня тошнит, но я не при смерти, — кровать поскрипывает. — Зато с этого дня я уверена, что он по ночам дома появляться не будет. Может, бабу на стороне завел, мне-то какое дело?
— Да кто с ним захочет по доброй-то воле! — хохочет Поттер. — Милая, ну иди сюда. Раз ты уже беременна, значит, можем не бояться…
— Придержите коней, мистер Поттер, — советую я и вхожу.
Страница 15 из 30
