Лунные лилии

Я устало отрываюсь от очередной контрольной. Неплохо. Очень неплохо. По сравнению со студентами, школьники куда более благодарная аудитория — средний уровень знаний у них выше. Еще бы — каждый урок они жадно ловят каждое мое слово, когда я показываю эксперименты, садятся за одну парту вчетвером, лишь бы поближе, а один раз устроили мне овацию после простейшего, на мой взгляд, опыта. Я тогда даже растерялся и поскорее ретировался в лаборантскую, где долго глупо улыбался, прежде чем снова сумел нацепить свой образ страшного и злого преподавателя и выйти к старшеклассникам. На моих уроках никогда нет отсутствующих, только по уважительным причинам, а однажды мне пришлось относить девочку на руках в медпункт, потому что она пришла с температурой под тридцать девять, лишь бы посмотреть, как я буду устраивать «вулканчик». Удивительные дети.

— Северус? — заглядывает в кабинет Луна. — У тебя телефон звонит.

Принимаю у Луны трубку, долго слушаю бесстрастный голос с той стороны, молча нажимаю «сброс» и набираю Люциуса.

— Мне нужна твоя помощь, — не здороваясь, выговариваю я. — Мне нужны врачи, лучшие из тех, кого ты можешь порекомендовать. Да. Нет, не я. Не Луна. Да, она. И что? Люциус, ты обязан помочь. Я прошу тебя. Как человека прошу! Да. Хорошо. Договорились. Жду звонка.

— Северус, что случилось? — встревоженно спрашивает Луна, когда я откладываю телефон деревянной рукой.

— Звонили из больницы, — голос у меня почему-то механический и странно спокойный. — Лили сбил мотоциклист. Она в коме. У нее перебит позвоночник. Она потеряла ребенка.

Луна прижимает руки ко рту и кидается к шкафу.

Конечно, мы поедем к ней, Луна. Конечно, с ней все будет хорошо. Нет, не надо срезать лилии в парнике, они еще толком не расцвели.

Моя добрая девочка.

К Лили нас пускают далеко не сразу, как я ни ломился к ней, как ни плакала Луна.

— В коме она, в реанимации, — объясняет медсестра, на ходу заполняя историю болезни с моих слов — так получилось, что у Лили не было с собой документов. — Не пустят, пока в себя не придет. Там под дверями уже двое сидят, трое — это уже толпа.

— Кто сидит? — подбираюсь я.

Неужели Джеймс очухался и прибежал вымаливать прощение?

— Так мальчонка, которого она спасла и парень ее.

Сердце ухает вниз — все-таки Джеймс. Ублюдок.

— Что за мальчик? — переспрашивает Луна.

Медсестра откладывает историю — по ее виду заметно, как сильно ей хочется посплетничать и как неохота идти выносить утки.

— Авария на самом пешеходном переходе и произошла! — делится женщина. — Да вы что, телевизор не смотрите?

— У нас его просто нет, — фыркаю я. — Дальше, пожалуйста!

— Как раз детдомовцы из музея шли, пятнадцать пар и один мальчик сзади. И эта девушка следом. А тут гонщик этот несется, дурная голова, на зеленый свет! Полисмены говорили, он даже не пытался затормозить. Так ваша Лили мальчишку в охапку схватила и собой закрыла, на себя удар приняла. Иначе его просто по асфальту бы размазало — тоже полисмены говорили.

Луне становится дурно. Она садится на диванчик, опускает голову, прикрывая волосами лицо, прижимает руки ко рту. Я вырываю у нерасторопной сестры флакончик нашатыря и сам привожу в чувство Луну, пока медработница продолжает болтать:

— Сидит теперь под дверью, на всех огрызается, кусается даже, вопит: «Пустите меня к маме!». Мама и мама. Воспитатели с ним сладить не могут, увести. Только того парня и слушается, он мальчика кормит иногда…

Кормит? Странные дела…

— В какой стороне реанимация? — поднимаюсь я. — Нет-нет, я не буду заходить. Посмотреть на «парня» хочу. Луна, пойдем.

Кормит, значит…

Да, я не ошибся — это не Джеймс. Трудно представить самовлюбленного сынка богачей, подкармливающего сироту-мальчишку у дверей реанимации, где лежит его бывшая девушка, потерявшая его ребенка. Это не Джеймс Поттер.

Луна узнает — и улыбается, протягивая руки:

— Лунатик!

— Привет, — нам навстречу поднимается парень с густой копной каштановых волос и странными глазами, заставившими меня невольно сравнить их с глазами Луны. — А я вот… Сижу. Здравствуйте, профессор.

— Ремус Люпин? — узнаю я. — Третий курс?

—Четвертый, сэр, — вежливо отзывается Люпин, смело и открыто глядя мне в лицо, даже немного с вызовом.

— Почему Лунатик?

— Хожу во сне, — серьезно отвечает Люпин. — Сэр, не смотрите на меня так, у меня с головой все в порядке. Просто раз в месяц, в полнолуние, я хожу во сне. На наши с Лили отношения это не повлияет.

— Вот здорово, ты все-таки решился! — радуется Луна непонятно чему.

Я хочу еще обо многом спросить Люпина, но в кармане пиликает телефон.

— Да, Люциус?

— Северус, ты лучше сядь, — советует мне друг с того конца. — Сел?

— Не волнуйся, падать не буду. Что там?

— Это была не просто авария, Северус. Это было покушение на убийство. И знаешь, кто заказчик? Джеймс Поттер. А исполнитель?

— Сириус Блэк, — медленно отвечаю я и кладу трубку.

Я уже все понял.