Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
111 мин, 11 сек 13062
— Северус, я хочу нормальной еды, — жалуется Лили, с тоской глядя на исчезающую в ее вене иголку. — Толку от капельниц, если желудок поет песни умирающих дельфинов?
— Тебе нельзя, ты слабая, — твердо пресекаю я жалобы, умолчав, что оставил в машине мешок апельсинов — доктор строго запретил их передавать. — Тебя тут не обижают?
— Обижают, — дуется Лили. — Есть хочу! Требую мяса! Пирожков! Рем вчера весь вечер булочки за дверью грыз, я думала, с ума сойду. Еще и Томми таскает… Предатели…
Томми — так зовут мальчика, которого спасла Лили. Мы уже немного знакомы, несмотря на то, что ребенок действительно дикий — молчун, смотрит на всех, как на врагов, кажется, только тронь — забьется в угол и будет рвать зубами насмерть. Воспитательница, иногда приходящая проверить Томми, тоже не в восторге от мальчика — по ее словам, юный мистер Риддл с самого младенчества отличался от других: почти никогда не плакал, был всегда настороже, а подрастая, обнаружил в себе странную и недетскую жестокость. Покалечил котенка, детей-сверстников держал в страхе… И надо же — маленький маньяк окончательно и бесповоротно признал Лили мамой. Не отходит от нее ни на шаг, все время держит за руку, рисует ей картинки — правда, все еще густо-черной краской, но после меня ей не привыкать. С Ремусом отношения у них скорее конкурирующие, чем дружеские — мальчик ревнует Ремуса к «маме» и пару раз даже его кусал. Лили потом рассказывала, что Лунатик лишь чуть оскалился по-звериному, хищно показал свои зубы, и все — мальчишка перестал на него кидаться. Но за внимание«мамы» все еще бьется до конца, не зная пока, что Лили все уже решила. Она заберет Томми из детского дома. Вместо своего погибшего малыша.
Ремус тоже не отходит от Лили. Оказывается, он еще во время нашего с ней романа был страстно влюблен в рыжую Эванс, но не решился подойти, зная, что Лили — любовница сурового профессора Снейпа. Из-за нее он рассорился с Джеймсом, правда, ничуть теперь об этом не жалеет — Поттер оказался не просто мразью, а еще и убийцей. Надо же, он так не хотел иметь детей, что подговорил Блэка, своего закадычного друга, сбить Лили на мотоцикле. Все это рассказал в полиции Питер Петтигрю — вечно трясущийся человечек, напоминающий мне, да и не только мне — даже Луне! — крысенка. План был, правда, немного другой — напугать Лили до выкидыша. Но Блэк даже не мог представить, что Лили кинется спасать чужого ребенка такой ценой.
Врачи говорят, что Лили вряд ли сможет ходить, и что детей у нее больше никогда не будет. Опускают руки даже медики, которых прислал Люциус, которым можно доверять безоглядно и полностью. Ремус не унывает. Он хочет увезти Лили, а заодно и Томми, в дом своих родителей, доставшийся ему по наследству и стоящий пустым уже многие годы, жениться… Луна принесла ему пакетик луковиц лунных лилий, которые так любит Лили. Думаю, это будет приятным сюрпризом.
— Ты береги его, — однажды сказала Луне Лили, пристально посмотрев на нас, держащихся за руки даже у ее постели. — Он хоть и старый, но хороший.
— Это не он старый, — возразила тогда Луна. — Это я опоздала родиться.
Девушки переглянулись так, будто давно все поняли друг о друге. Так переглядываются старые друзья, а не соперницы.
Ремус Люпин тоже совсем не ревнует, когда я прихожу проведать Лили.
Сириус Блэк, конечно, будет сидеть. Люциус обещает, что Поттер сядет тоже, несмотря на всех своих адвокатов и все деньги маменьки и папеньки. В том, что Люциус постарается, я не сомневаюсь.
Мы возвращаемся домой. Я и Луна. Мы долго сидим в машине, подняв стекла от назойливого комарья и ночных мохнатых мотыльков. Луна опустила голову мне на плечо и задумчиво гладит по руке. Я думаю о том, что жизнь все-таки справедлива. И Лили, как ни прискорбно это осознавать, получила по заслугам. Но теперь у нее обязательно все будет хорошо — любящие супруг, сын, будет свой дом… И это хорошо, что девочки подружились: ведь я всегда буду повязан с Лили, хоть между нами уже ничего нет и никогда не будет. Такой опыт не забывается, и я по-своему благодарен ей: благодаря Лили я познакомился с Луной и теперь безоговорочно счастлив. И буду делать все, чтобы и Луна была счастлива со мной.
— Мы — птицы, Северус, — вдруг говорит Луна, не поднимая головы с моего плеча. — Мы с тобою птицы. Десять крыльев на троих.
Да, молчаливо соглашаюсь я. Именно птицы. Именно десять крыльев на троих.
В теплице медленно наливаются своей загадочной красотой тугие бутоны лунных лилий.
— Тебе нельзя, ты слабая, — твердо пресекаю я жалобы, умолчав, что оставил в машине мешок апельсинов — доктор строго запретил их передавать. — Тебя тут не обижают?
— Обижают, — дуется Лили. — Есть хочу! Требую мяса! Пирожков! Рем вчера весь вечер булочки за дверью грыз, я думала, с ума сойду. Еще и Томми таскает… Предатели…
Томми — так зовут мальчика, которого спасла Лили. Мы уже немного знакомы, несмотря на то, что ребенок действительно дикий — молчун, смотрит на всех, как на врагов, кажется, только тронь — забьется в угол и будет рвать зубами насмерть. Воспитательница, иногда приходящая проверить Томми, тоже не в восторге от мальчика — по ее словам, юный мистер Риддл с самого младенчества отличался от других: почти никогда не плакал, был всегда настороже, а подрастая, обнаружил в себе странную и недетскую жестокость. Покалечил котенка, детей-сверстников держал в страхе… И надо же — маленький маньяк окончательно и бесповоротно признал Лили мамой. Не отходит от нее ни на шаг, все время держит за руку, рисует ей картинки — правда, все еще густо-черной краской, но после меня ей не привыкать. С Ремусом отношения у них скорее конкурирующие, чем дружеские — мальчик ревнует Ремуса к «маме» и пару раз даже его кусал. Лили потом рассказывала, что Лунатик лишь чуть оскалился по-звериному, хищно показал свои зубы, и все — мальчишка перестал на него кидаться. Но за внимание«мамы» все еще бьется до конца, не зная пока, что Лили все уже решила. Она заберет Томми из детского дома. Вместо своего погибшего малыша.
Ремус тоже не отходит от Лили. Оказывается, он еще во время нашего с ней романа был страстно влюблен в рыжую Эванс, но не решился подойти, зная, что Лили — любовница сурового профессора Снейпа. Из-за нее он рассорился с Джеймсом, правда, ничуть теперь об этом не жалеет — Поттер оказался не просто мразью, а еще и убийцей. Надо же, он так не хотел иметь детей, что подговорил Блэка, своего закадычного друга, сбить Лили на мотоцикле. Все это рассказал в полиции Питер Петтигрю — вечно трясущийся человечек, напоминающий мне, да и не только мне — даже Луне! — крысенка. План был, правда, немного другой — напугать Лили до выкидыша. Но Блэк даже не мог представить, что Лили кинется спасать чужого ребенка такой ценой.
Врачи говорят, что Лили вряд ли сможет ходить, и что детей у нее больше никогда не будет. Опускают руки даже медики, которых прислал Люциус, которым можно доверять безоглядно и полностью. Ремус не унывает. Он хочет увезти Лили, а заодно и Томми, в дом своих родителей, доставшийся ему по наследству и стоящий пустым уже многие годы, жениться… Луна принесла ему пакетик луковиц лунных лилий, которые так любит Лили. Думаю, это будет приятным сюрпризом.
— Ты береги его, — однажды сказала Луне Лили, пристально посмотрев на нас, держащихся за руки даже у ее постели. — Он хоть и старый, но хороший.
— Это не он старый, — возразила тогда Луна. — Это я опоздала родиться.
Девушки переглянулись так, будто давно все поняли друг о друге. Так переглядываются старые друзья, а не соперницы.
Ремус Люпин тоже совсем не ревнует, когда я прихожу проведать Лили.
Сириус Блэк, конечно, будет сидеть. Люциус обещает, что Поттер сядет тоже, несмотря на всех своих адвокатов и все деньги маменьки и папеньки. В том, что Люциус постарается, я не сомневаюсь.
Мы возвращаемся домой. Я и Луна. Мы долго сидим в машине, подняв стекла от назойливого комарья и ночных мохнатых мотыльков. Луна опустила голову мне на плечо и задумчиво гладит по руке. Я думаю о том, что жизнь все-таки справедлива. И Лили, как ни прискорбно это осознавать, получила по заслугам. Но теперь у нее обязательно все будет хорошо — любящие супруг, сын, будет свой дом… И это хорошо, что девочки подружились: ведь я всегда буду повязан с Лили, хоть между нами уже ничего нет и никогда не будет. Такой опыт не забывается, и я по-своему благодарен ей: благодаря Лили я познакомился с Луной и теперь безоговорочно счастлив. И буду делать все, чтобы и Луна была счастлива со мной.
— Мы — птицы, Северус, — вдруг говорит Луна, не поднимая головы с моего плеча. — Мы с тобою птицы. Десять крыльев на троих.
Да, молчаливо соглашаюсь я. Именно птицы. Именно десять крыльев на троих.
В теплице медленно наливаются своей загадочной красотой тугие бутоны лунных лилий.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 30 из 30
