Любовь без памяти

— Ты бы мог сделать публичную карьеру, хоть в магическом мире, хоть в маггловском. Не понимаю, зачем ты все время сидишь дома?

— Это ты меня там запер, Поттер, чтобы никто меня не увел. Ты ужасно ревнивый, — с серьезным видом заявил Малфой. Гарри вмиг опешил и в очередной раз представил, каким монстром он мог стать за последние три года, но тут увидел, как предательски ползут вверх уголки губ у Малфоя и понял, что он просто издевается. — Нет, конечно, не ты. Я действительно не очень люблю общество других людей. В магическом мире мне не очень — то рады, а тут мне самому не особо нравится. Не забывай, что я все-таки рос в других условиях, чем ты. Меня учили презирать этих людей. И хоть я их больше не презираю, становиться частью маггловского мира я не собираюсь. Мне хватает того, что мы живем в полу-магическом районе. — Гарри понимающе кивнул. — А насчет того, что ты ревнивый, я, кстати, не шутил.

— Ну а друзья-то у тебя есть? — перевел тему Гарри, не желая думать, что мог устраивать другому парню сцены ревности. Бред какой-то. — С кем-нибудь общаешься из школы?

— Друзья, — хмыкнул Драко, подумав, что в школе он хотел быть другом только одного человека. — Я иногда общаюсь с Забини, правда, после седьмого курса его увезли родственники из Италии.

— Италия… — мечтательно протянул Поттер, — красивая, наверно, страна. Мне кажется, я видел по телевизору.

— Ты не только по телевизору ее видел, мы там были прошлым летом. У Блейза небольшой дом на Амальфийском побережье.

— Правда? Ох, как жаль, что я не помню, — с грустью произнес Гарри. Казалось, такая новость его действительно расстроила. Это не укрылось от глаз Драко.

— Если захочешь, еще раз съездим, не переживай. Пошли лучше купим тебе сладкую вату или еще какую-нибудь ерунду, портящую зубы.

Гарри тут же заметно повеселел и, схватив блондина под локоть, потащил его к ближайшему лотку. Драко не мог сдержать улыбки. Такой трогательный Поттер ему безумно нравился. Эта детская непосредственность просто обезоруживала и вызывала массу новых эмоций, сжимающих сердце от нежности. Съев огромную ярко-фиолетовую сахарную вату, Гарри решил, что пришла пора исследовать другие палатки, предлагающие праздничные украшения. Больше всего ему понравились огромные бусы, шляпы и другие аксессуары исполинского размера. Смеясь, он выбирал самые яркие и глупые на вид вещи и одевал их на рядом стоящего Малфоя, который мужественно терпел эти экзекуции. Со стороны он был похож на кота, которого мучает неразумный ребенок — не со зла, а от переполняющих его чувств. Кот при этом покорно терпел, понимая, что детей царапать и кусать нельзя. Когда Гарри, наконец, надоело наряжать нервно вздыхающего Малфоя в чудаковатые творения народных умельцев, он обратил свое внимание на палатку, в которой торговали яблоками в карамели.

— О, посмотри туда. Это что, яблоки? В сладкой глазури? Я ужасно хочу это купить! Никогда такого раньше не пробовал! — Он поспешил к палатке, где пухлая румяная женщина продавала ярко красные, политые сладким сиропом фрукты, надетые на палочку.

— Я уверен, тебе понравится, — тепло улыбнулся Драко и протянул ему очередную сладость. Он знал, что яблоки в карамели — это любимое угощение Поттера. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы он об этом вспомнил? Или заново их полюбил.

— Мерлин, это же самое вкусное из всего, что я когда-либо пробовал! — Похоже, не так уж много. — Тот, кто это изобрел — гений!

За этими и другими развлечениями предлагаемые в парке, парни и не заметили, как солнечный день сменился вечером. Повсюду зажглись цветные гирлянды, хаотичными рядами развешанные вокруг палаток и деревьев. Где-то недалеко заиграла музыка, и восторженная толпа кинулась ближе к сцене, чтобы послушать рождественские песни и потанцевать. Снег стал падать крупными хлопьями, и обычный маггловский мир вдруг стал похож на сказочный. И это, учитывая то, что в центре лондонского парка сейчас стояли настоящие волшебники, которых было трудно удивить магией. Но это было что-то совсем другое. Это было волшебство иного свойства. Они пробрались ближе к сцене, смеясь и отбиваясь от людей, которые расталкивали их своими локтями. Белые снежинки падали на черные волосы Поттера и задерживались там на несколько мгновений, прежде чем растаять, и Драко невольно залюбовался этим контрастом. Брюнет посмотрел на своего спутника и радостно улыбнулся ему совершенно искренней улыбкой. Чувство всепоглощающего счастья и любви захлестнули Драко, и в следующий момент совершенно забывшись, он притянул Гарри к себе и запечатлел на его губах нежный поцелуй. Через несколько секунд, почувствовав на себе испуганный взгляд Поттера, Драко сам широко открыл глаза и очень медленно и осторожно отпрянул.

— Извини, — только и смог прошептать он, не отрывая глаз от изумленного Поттера. Он мысленно ругал себя за несдержанность и приготовился к тому, что сейчас в него полетит проклятие. Вряд ли великого героя остановят несколько тысяч человек.