Люди

Когда повернулся к кровати Крэбба, Колин уже приступил к порученному заданию. Кокон, действительно, пропускал материальные объекты, наверное, он был аналогом маггловских приборов жизнеобеспечения. Заметил, что по щекам Криви текут слезы. В этот момент я едва удержался, чтобы не сказать что-то пафосное, в духе Дамблдора: «Назад пути не будет, мальчик мой». Захотелось засмеяться над собственной неозвученной шуткой. Наверное, это было истерическое от самой ситуации и места. Мэтт загораживал обзор своей спиной, я не видел, подает ли хоть какие-то попытки сопротивления Крэбб. Вообще не знал, что именно значит кома. Слышал часто, а о физиологических подробностях состояния не имел представления.

— Все пульса нет, — как только Мэтт это сказал, кокон исчез, и в палате что-то неизвестное завизжало. Наверное, тут была установлена система оповещения, срабатывающая на ухудшение состояния пациента или его смерть.

— Бежим! — крикнул я, и сам схватил метлу, вылетая в окно.

Система сматывания на метлах была уже отработана и ни раз обкатана. Я, как самый способный к полетам, привлекаю внимание. Другие в это время затихают и максимально уходят из зоны видимости, после чего летят в противоположном от меня направлении.

Уже спустя десять секунд кто-то погнался за мной, вылетев в то же окно, и я направил метлу резко вверх. Чем выше ты летишь, тем сложнее контролировать управление, и не многие рискнут погнаться за идиотом, взлетевшим вверх на милю. Это было правильным решением. Уверен, гнавшийся за мной, в свое время, был посредственным игроком в квиддич и в школьной сборной не числился. Да и авроров они вызвать не успели бы, это был какой-то медбрат, решивший погеройствовать. Пролетев около десятка миль, я решил, что уже можно направиться в сторону Косого переулка.

Руки дрожали от холода, а сопли текли ручьем. Если до этого я замерз в режиме нормального полета, то теперь после высотных виражей, простуда мне была обеспечена. Шум в ушах и неприятное покалывание отвлекали от других мыслей.

Мэтта и Колина пришлось ждать некоторое время, мне оставалось только надеяться, что я перехватил все внимание на себя и им удалось ускользнуть незамеченными. Спустя пять минут Мэтт прислал говорящего патронуса, сообщившего его голосом, что: «Все в порядке, Колин сломал руку». Я тут же отправил патронуса Дэреку с просьбой срочно достать Костерост и Бодроперцовое зелье, идти к Помфри было совсем некстати.

Ждать их пришлось еще полчаса, после чего было решено переместиться в Эдинбург, а не в Хогсмид, чтобы не вызвать подозрений. Дальнейшие перемещения в Хогвартс проблем не вызвали. Колин выпил Костерост и отправился в спальню четвертого курса. Видом своим он больше напоминал зомби, нежели себя обычного. Тогда я не обратил на это внимания, но он не проронил ни слова за все время с тех пор, как мы покинули клинику.

Была половина шестого утра, спать по-прежнему не хотелось, а осознание того, что произошло еще не наступило. Оно придет позже.

Альбус Дамблдор

На следующий день

Колин Криви все утро держался от нас подальше, в то время как мы, напротив, сидели рядом друг с другом, уходили из Большого зала вместе, но при этом никто с утра не сказал ни слова. К нам только присоединилась Лайза — они часто сидели в Большом зале с Дэреком. В школе не делали никаких объявлений о смерти Крэбба, что пугало еще больше.

Когда мы с Дином и Симусом шли в подземелья на зельеваренье, которое поставили именно первой парой в понедельник, как будто назло гриффиндорцам, мимо некстати проплыл сквозь стену Кровавый барон, и меня передернуло. Стало интересно, как становятся призраками, и что было бы, стань призраком Крэбб.

Не помню даже, какое зелье мы тогда готовили. Я не мог нормально думать и не пытался исправить рецепт в учебнике, сделав его проще для приготовления. Обычно просчитывал, какие ингредиенты добавить чуть позже, а какие раньше, как проще измельчить нужное, и далеко не всегда следовал инструкциям. В этот раз не был уверен даже в том, что сделал все точно, как в учебнике. Вполне мог забыть какой-нибудь ингредиент.

На истории магии мне не удалось уснуть. Я все думал, почему же никто не объявил о смерти Крэбба и вдруг это чучело настолько живуче… Опять же, на нехорошие мысли наводил призрак Биннс.

Но самым странным был взгляд Малфоя. Он смотрел брезгливо и зло, как будто в душу, тварь, заглядывал и знал. Несколько раз мы встречались глазами и я старался сделать удивленное лицо, вроде как спрашивая: «какого хрена»?

Мне стало совсем не по себе, когда мы встретили Люциуса Малфоя в холле первого этажа, идущего по лестницам с неизвестным мне высоким мужчиной в сером пальто, с мышиными волосами, неаккуратно торчащими в разные стороны. Они смотрелись как-то до ужаса странно вместе, и это делало их обоих заметнее, чем каждый из них был бы по отдельности. С нехорошими предчувствиями я вошел в Большой зал на обед.