Фандом: Ориджиналы. Я знаю вас, гражданских. Все вы вопите, что армия ничего не делала, когда пришла Чума, что мы потеряли страну, что мы не справились, что мы во всем виноваты. Так давайте я расскажу вам об армии. О четырех солдатах, которые прошли через Ад, которые изменились раз и навсегда, которые сделали все это ради… вас. Давайте я расскажу вам о них. О людях из Города Ноль.
46 мин, 20 сек 17569
— Нет времени! Хитман, в машину его. Ты! Хоуп! Помоги ему. Я прикрываю. Мисс Веспаскес, тоже в машину, быстро! — Алисия нервно смотрит по сторонам. Между домов уже виднеются силуэты мертвяков, которые неспешно бредут на шум.
— Все есть, — кричит Хитман из джипа. — Уходим, мэм!
На аванпосту в импровизированном госпитале Бун, привязанный к койке, грязно ругается. Больше, чем страшные, рваные раны на груди, Буна пугает дробовик, который Хитман приставил к его голове.
— Это, блядь, совсем не обязательно! — в сотый раз повторяет Бун.
— Прости приятель. Но если ты обратишься, я не хочу, чтобы ты, понимаешь, устроил нам тут проблемы. Их и так хватает.
— Какая, м-м-мать, заботливость!
— Не дергайтесь, — просит Хелен. — У меня и так… У меня плохо получается.
Она уже обработала раны антисептиком, кое-как свела их края и теперь дрожащими руками пытается попасть иголкой куда нужно.
— А ты уверена, что ты медик?! — язвительно уточняет Бун.
— Замолчите, пожалуйста, — голос Хелен дрожит.
— Других нет, — раздается за её спиной голос Марш. — Так что скажи спасибо, что тебя вообще латают…
Алисия бесшумно подходит к ним, кладет ладони на плечи Хелен, крепко сжимает их.
— У тебя все получится, солнышко.
— Я не солнышко, — уже всхлипывает та. — Я капрал.
— Если ты капрал, то я сейчас начну орать на тебя матом, потому что ты не справляешься.
— Ладно, — игла прокалывает кожу, Бун морщится, но хотя руки Хоуп дрожат, она умело подхватывает иглу держателем и затягивает первый шов. — Только… Не солнышко. Мэм. Пожалуйста.
— А что…
— Меня так мама называла.
Алисия молча кивает. Глядя на то, что творится в городе, вопрос «А где твоя мать?» можно и не задавать.
— Знаете, — хихикает Бун, пытаясь отвлечься от того, что его шьют наживо, — кажется, я наконец-то придумал вам позывной, майор.
— Да ну?
— Да. Будете «Мамой».
На этих словах Хелен все-таки прорывает. Она плачет молча, закрыв глаза, слезы градом катятся по лицу, но при этом её руки машинально делают все сами. Проколоть, протащить, затянуть, отрезать…
— Хитман, я считаю, он уже обратился, — раздраженно бросает Марш. — Можешь его пристрелить.
— Эй-эй-эй! Я же… пошутил! Правда!
— Позывной хороший, — вздыхает Алисия. — Но не вовремя. Понятно?
— Молчу, мэм. Правда, молчу.
— Хелен, — Марш проводит кончиками пальцев по грязным, нечесаным волосам Хоуп. — Ты поплачешь. Обещаю. Сколько захочешь. Но не сейчас. Потом. Сейчас ты должна закончить работу. Слышишь меня?
— Я… простите… я… я справлюсь, правда, просто… — Хоуп прерывисто дышит, пытаясь унять слезы. — Я справлюсь. Тут немного. Еще два шва, и все.
— А забинтовать?! — возмущается Бун.
— У вас нет нормальных антибиотиков. И вообще у вас мало лекарств. И… в общем, не надо бинтовать пока. Я… я зафиксирую вам раны, чтобы швы не разошлись. И пусть побудут открытыми. Думаю, это поможет.
— Тебе виднее, — кивает Марш. — Ты у нас главврач. Отойдем?
— Да. Да… вам нельзя двигаться, лежите, не размахивайте руками… Ну вы поняли.
— Курить-то можно?
— Вообще — нельзя, это вредно. Но… да, можно, швам это не повредит.
— Зашибись, — кивает Бун. — Сардж, дайте сигаретку, а?
Пока Валентайн одной рукой достает пачку, продолжая держать Крейга на прицеле, майор приобнимает Хелен за плечи и выводит на улицу. Усаживается вместе с ней на опечатанный ящик с боекомплектом, предлагает сигарету.
— Нет, спасибо. Я… не курю, и вообще…
— Молодец, — сама Марш закуривает. — Ты без формы.
— Ну… да, — пожимает плечами Хелен. — Я же не на службе… была не на службе, когда это все… все…
— Чш-ш-ш. Я не к тому. Вспомни-ка, что на нашивке?
— На нашивке?
— Написано на ваших патчах что, помнишь?
— Конечно, — слабо улыбается Хоуп. — «Военные медики. Сражаемся с вашими страхами».
— Ну, вот, — кивает Алисия. — Поверь, мы очень многого сейчас боимся. Боимся ходячих мертвецов, боимся умереть, боимся стать такими же, боимся за своих родных, боимся за друзей и соратников, боимся, что мир, каким мы его знаем, исчезнет к чертовой матери. И тебе придется с этим биться, хочешь ты того или нет. Стать безжалостной, хладнокровной… В какой-то мере стать… плохим человеком, скажем так. Понимаешь меня?
Хоуп, закусив нижнюю губу, молча сидит с минуту, а потом решительно кивает.
— Да. Я постараюсь.
— Нет, — качает головой Марш. — Никаких «постараюсь». «Звездные войны» помнишь? Делать, или не делать. Не пробовать. Помнишь?
— Да, мастер Йода, — неуверенно улыбается Хоуп. — Помню.
— Отлично. А я тебе помогу.
Где-то в Шайенских горах.
Штаб-квартира Обороны Объединенной Америки,
Бывший NORAD.
2019 год.
— Сержант Алекс Валентайн.
— Позывной «Хитман», — кивнул Коннорс. — Служил с Марш, еще когда она была лейтенантом, в Афганистане. Потом Марш получила майора, но Валентайн остался при ней, отказавшись от повышения. Отличный снайпер, специалист CQC.
— С пунктиком на спасение гражданских.
— Да, этого не отнять. У Хитмана это еще с Афганистана. Там был… неприятный инцидент.
Спрингфилд.
2016 год.
— И откуда они тут взялись?
— Все есть, — кричит Хитман из джипа. — Уходим, мэм!
На аванпосту в импровизированном госпитале Бун, привязанный к койке, грязно ругается. Больше, чем страшные, рваные раны на груди, Буна пугает дробовик, который Хитман приставил к его голове.
— Это, блядь, совсем не обязательно! — в сотый раз повторяет Бун.
— Прости приятель. Но если ты обратишься, я не хочу, чтобы ты, понимаешь, устроил нам тут проблемы. Их и так хватает.
— Какая, м-м-мать, заботливость!
— Не дергайтесь, — просит Хелен. — У меня и так… У меня плохо получается.
Она уже обработала раны антисептиком, кое-как свела их края и теперь дрожащими руками пытается попасть иголкой куда нужно.
— А ты уверена, что ты медик?! — язвительно уточняет Бун.
— Замолчите, пожалуйста, — голос Хелен дрожит.
— Других нет, — раздается за её спиной голос Марш. — Так что скажи спасибо, что тебя вообще латают…
Алисия бесшумно подходит к ним, кладет ладони на плечи Хелен, крепко сжимает их.
— У тебя все получится, солнышко.
— Я не солнышко, — уже всхлипывает та. — Я капрал.
— Если ты капрал, то я сейчас начну орать на тебя матом, потому что ты не справляешься.
— Ладно, — игла прокалывает кожу, Бун морщится, но хотя руки Хоуп дрожат, она умело подхватывает иглу держателем и затягивает первый шов. — Только… Не солнышко. Мэм. Пожалуйста.
— А что…
— Меня так мама называла.
Алисия молча кивает. Глядя на то, что творится в городе, вопрос «А где твоя мать?» можно и не задавать.
— Знаете, — хихикает Бун, пытаясь отвлечься от того, что его шьют наживо, — кажется, я наконец-то придумал вам позывной, майор.
— Да ну?
— Да. Будете «Мамой».
На этих словах Хелен все-таки прорывает. Она плачет молча, закрыв глаза, слезы градом катятся по лицу, но при этом её руки машинально делают все сами. Проколоть, протащить, затянуть, отрезать…
— Хитман, я считаю, он уже обратился, — раздраженно бросает Марш. — Можешь его пристрелить.
— Эй-эй-эй! Я же… пошутил! Правда!
— Позывной хороший, — вздыхает Алисия. — Но не вовремя. Понятно?
— Молчу, мэм. Правда, молчу.
— Хелен, — Марш проводит кончиками пальцев по грязным, нечесаным волосам Хоуп. — Ты поплачешь. Обещаю. Сколько захочешь. Но не сейчас. Потом. Сейчас ты должна закончить работу. Слышишь меня?
— Я… простите… я… я справлюсь, правда, просто… — Хоуп прерывисто дышит, пытаясь унять слезы. — Я справлюсь. Тут немного. Еще два шва, и все.
— А забинтовать?! — возмущается Бун.
— У вас нет нормальных антибиотиков. И вообще у вас мало лекарств. И… в общем, не надо бинтовать пока. Я… я зафиксирую вам раны, чтобы швы не разошлись. И пусть побудут открытыми. Думаю, это поможет.
— Тебе виднее, — кивает Марш. — Ты у нас главврач. Отойдем?
— Да. Да… вам нельзя двигаться, лежите, не размахивайте руками… Ну вы поняли.
— Курить-то можно?
— Вообще — нельзя, это вредно. Но… да, можно, швам это не повредит.
— Зашибись, — кивает Бун. — Сардж, дайте сигаретку, а?
Пока Валентайн одной рукой достает пачку, продолжая держать Крейга на прицеле, майор приобнимает Хелен за плечи и выводит на улицу. Усаживается вместе с ней на опечатанный ящик с боекомплектом, предлагает сигарету.
— Нет, спасибо. Я… не курю, и вообще…
— Молодец, — сама Марш закуривает. — Ты без формы.
— Ну… да, — пожимает плечами Хелен. — Я же не на службе… была не на службе, когда это все… все…
— Чш-ш-ш. Я не к тому. Вспомни-ка, что на нашивке?
— На нашивке?
— Написано на ваших патчах что, помнишь?
— Конечно, — слабо улыбается Хоуп. — «Военные медики. Сражаемся с вашими страхами».
— Ну, вот, — кивает Алисия. — Поверь, мы очень многого сейчас боимся. Боимся ходячих мертвецов, боимся умереть, боимся стать такими же, боимся за своих родных, боимся за друзей и соратников, боимся, что мир, каким мы его знаем, исчезнет к чертовой матери. И тебе придется с этим биться, хочешь ты того или нет. Стать безжалостной, хладнокровной… В какой-то мере стать… плохим человеком, скажем так. Понимаешь меня?
Хоуп, закусив нижнюю губу, молча сидит с минуту, а потом решительно кивает.
— Да. Я постараюсь.
— Нет, — качает головой Марш. — Никаких «постараюсь». «Звездные войны» помнишь? Делать, или не делать. Не пробовать. Помнишь?
— Да, мастер Йода, — неуверенно улыбается Хоуп. — Помню.
— Отлично. А я тебе помогу.
Где-то в Шайенских горах.
Штаб-квартира Обороны Объединенной Америки,
Бывший NORAD.
2019 год.
— Сержант Алекс Валентайн.
— Позывной «Хитман», — кивнул Коннорс. — Служил с Марш, еще когда она была лейтенантом, в Афганистане. Потом Марш получила майора, но Валентайн остался при ней, отказавшись от повышения. Отличный снайпер, специалист CQC.
— С пунктиком на спасение гражданских.
— Да, этого не отнять. У Хитмана это еще с Афганистана. Там был… неприятный инцидент.
Спрингфилд.
2016 год.
— И откуда они тут взялись?
Страница 4 из 14
