Наверное вы уже слышали кто это такие? Если нет, то зайдите в гугл или яндекс и напишите в поиск «Лев Джонс крипипаста», «Люси Джонс крипипаста». И вам всё будет понятно.
6 мин, 5 сек 12
В этом посте, я расскажу вам мини исторю про Льва Джонса (известного как «Вождь леса») и Люси Джонса (известную как «Безжизненная Люси»). В конце истории вас ждут немного фактов и интересов про них! Читаем до конца! ^^
Лев Джонс бежал между деревьев, и ветки хлестали его по плечам, но он не чувствовал боли. Он давно перестал её чувствовать. Когти оставляли глубокие борозды в коре, когда он цеплялся за стволы, делая резкие повороты. Его чутьё кричало: чужак. Здесь.
Он остановился на поляне, тяжело дыша. Глаза — зелёные, с вертикальными зрачками — метнулись вправо, влево. Ничего. Но запах был повсюду. Не животный, не человеческий. Что-то между холодным воздухом и старыми цветами.
— Покажись, — прорычал он. Голос вышел хриплым, низким — Тишина.
А потом — смех. Тихий, детский, словно кто-то нашёл его угрозу забавной.
Люси появилась не из-за деревьев и не из тени. Она просто была — будто всегда стояла у старого дуба в центре поляны, просто никто не замечал. Голубое платье. Светлые волосы.
Голубые глаза смотрели прямо на него. Без страха.
— Ты громкий, — сказала она.
— Тебя слышно за версту. И чуешь ты тоже громко.
Лев оскалился. Клыки блеснули в лунном свете.
— Ты кто?
— Люси.
— Она склонила голову набок, и что-то в этом жесте было одновременно детское и неживое.
— А ты — Лев. Я знаю про тебя. Тебя боятся.
— Пусть боятся.
— Я не боюсь, — просто сказала она.
И это была правда. Лев чувствовал чужой страх как запах — резкий, кислый. От неё шло только ровное, холодное спокойствие. Как от замёрзшего окна.
Они стояли друг напротив друга, и поляна между ними казалась границей двух миров. С одной стороны — зверь в теле мальчика, тёплый, живой, пахнущий землёй и кровью. С другой — призрак девочки, холодный, тихий.
— Зачем ты здесь? — спросил Лев. Зверь в нём немного успокоился — не было угрозы. Было любопытство, и это раздражало.
— Я ищу одного человека, — ответила Люси.
— Он… сделал мне плохо. Он был здесь. Недавно. Его следы ведут к реке.
Лев молчал. Он знал, что такое — искать того, кто причинил боль. Знал, как это жжёт изнутри — сильнее, чем превращение, сильнее, чем когти, прорезающие кожу.
— Я чую людей за четыре километра, — сказал он наконец.
— Опиши его.
Люси подняла глаза. На мгновение что-то мелькнуло в них — не благодарность, не радость. Узнавание. Она видела в нём то же, что он в ней: кого-то, кого сломали, и кто собрал себя заново — из других материалов, не из тех, что были раньше.
— Высокий. Брюнет. Пахнет табаком и…—… хлоркой, — закончил Лев.
Люси замерла.
— Ты его знаешь?
Лев зарычал — негромко, почти про себя. Когти вонзились в землю.
— Знаю. Он приезжал к нам. Говорил, что может помочь.
— Последнее слово он выплюнул, как яд.
— Моя мать поверила.
Тишина повисла между ними. Потом Люси подошла ближе. Не быстро, не медленно — просто сократила расстояние, как умеют только призраки.
— Тогда мы ищем одного и того же человека, — сказала она тихо.
Они шли рядом — странная пара, каких не встретишь днём. Лев впереди, принюхиваясь, считывая следы с земли и воздуха. Люси рядом, чуть легче — её ноги почти не касались травы. Когда ветка преграждала путь, Лев ломал её плечом. Люси проходила насквозь.
Иногда Лев оглядывался. Каждый раз поражался: она не оставляла следов. Вообще. Как будто его одного было достаточно для двоих.
— Тебе не холодно? — спросил он, когда они вышли к берегу.
— Мне вообще не бывает холодно, — ответила она. Помолчала.
— Или жарко. Или больно.
— Ещё пауза.
— Это единственное, что в этом хорошее.
Лев кивнул.
Следы привели к старому дому у воды. Доски гнили, окна были заколочены. Но Лев чуял: внутри кто-то есть. Живой. Тёплый. Дышит.
— Он там, — прошептал Лев.
Люси посмотрела на дом. Лицо её не изменилось, но воздух вокруг стал холоднее — заметно, как дыхание превращается в пар. Глаза из голубых стали тёмными, почти чёрными.
— Я зайду первой, — сказала она. Не спросила. Заявила.
— Нет.
— Лев встал перед ней.
— Я уже мёртвая, Лев.
Он замолчал. Спорить было не с чем.
— Тогда я зайду вторым, — сказал он.
— На случай, если он успеет что-то сделать до того, как ты…
— До того, как я закончу, — закончила она.
Дверь не скрипнула — Люси прошла сквозь стену. Лев дождался три удара сердца и влетел следом, выбивая дверь плечом.
Внутри было темно. Пахло плесенью, табаком и чем-то химическим. В углу, у дальней стены, сидел мужчина. Высокий, с дрожащими руками. Он прижимал к груди что-то — фонарь? Нет. Маленький фотоаппарат.
Люси стояла перед ним. Просто стояла. Но от неё шёл холод, и лампочка над столом мигала, и вещи в комнате начали дрожать — стул, кружка на столе, гвозди в стенах.
Мужчина поднял глаза.
— Нет, — прошептал он.
— Нет, ты…
— Привет, — сказала Люси. Голос её был ровным, детским. Но стены задрожали сильнее.
— Помнишь меня?
Лев стоял в дверях и смотрел. Зверь в нём рвался вперёд, но он удержал его. Не потому что хотел. Потому что это было не его право.
Это была её ночь.
Лев Джонс бежал между деревьев, и ветки хлестали его по плечам, но он не чувствовал боли. Он давно перестал её чувствовать. Когти оставляли глубокие борозды в коре, когда он цеплялся за стволы, делая резкие повороты. Его чутьё кричало: чужак. Здесь.
Он остановился на поляне, тяжело дыша. Глаза — зелёные, с вертикальными зрачками — метнулись вправо, влево. Ничего. Но запах был повсюду. Не животный, не человеческий. Что-то между холодным воздухом и старыми цветами.
— Покажись, — прорычал он. Голос вышел хриплым, низким — Тишина.
А потом — смех. Тихий, детский, словно кто-то нашёл его угрозу забавной.
Люси появилась не из-за деревьев и не из тени. Она просто была — будто всегда стояла у старого дуба в центре поляны, просто никто не замечал. Голубое платье. Светлые волосы.
Голубые глаза смотрели прямо на него. Без страха.
— Ты громкий, — сказала она.
— Тебя слышно за версту. И чуешь ты тоже громко.
Лев оскалился. Клыки блеснули в лунном свете.
— Ты кто?
— Люси.
— Она склонила голову набок, и что-то в этом жесте было одновременно детское и неживое.
— А ты — Лев. Я знаю про тебя. Тебя боятся.
— Пусть боятся.
— Я не боюсь, — просто сказала она.
И это была правда. Лев чувствовал чужой страх как запах — резкий, кислый. От неё шло только ровное, холодное спокойствие. Как от замёрзшего окна.
Они стояли друг напротив друга, и поляна между ними казалась границей двух миров. С одной стороны — зверь в теле мальчика, тёплый, живой, пахнущий землёй и кровью. С другой — призрак девочки, холодный, тихий.
— Зачем ты здесь? — спросил Лев. Зверь в нём немного успокоился — не было угрозы. Было любопытство, и это раздражало.
— Я ищу одного человека, — ответила Люси.
— Он… сделал мне плохо. Он был здесь. Недавно. Его следы ведут к реке.
Лев молчал. Он знал, что такое — искать того, кто причинил боль. Знал, как это жжёт изнутри — сильнее, чем превращение, сильнее, чем когти, прорезающие кожу.
— Я чую людей за четыре километра, — сказал он наконец.
— Опиши его.
Люси подняла глаза. На мгновение что-то мелькнуло в них — не благодарность, не радость. Узнавание. Она видела в нём то же, что он в ней: кого-то, кого сломали, и кто собрал себя заново — из других материалов, не из тех, что были раньше.
— Высокий. Брюнет. Пахнет табаком и…—… хлоркой, — закончил Лев.
Люси замерла.
— Ты его знаешь?
Лев зарычал — негромко, почти про себя. Когти вонзились в землю.
— Знаю. Он приезжал к нам. Говорил, что может помочь.
— Последнее слово он выплюнул, как яд.
— Моя мать поверила.
Тишина повисла между ними. Потом Люси подошла ближе. Не быстро, не медленно — просто сократила расстояние, как умеют только призраки.
— Тогда мы ищем одного и того же человека, — сказала она тихо.
Они шли рядом — странная пара, каких не встретишь днём. Лев впереди, принюхиваясь, считывая следы с земли и воздуха. Люси рядом, чуть легче — её ноги почти не касались травы. Когда ветка преграждала путь, Лев ломал её плечом. Люси проходила насквозь.
Иногда Лев оглядывался. Каждый раз поражался: она не оставляла следов. Вообще. Как будто его одного было достаточно для двоих.
— Тебе не холодно? — спросил он, когда они вышли к берегу.
— Мне вообще не бывает холодно, — ответила она. Помолчала.
— Или жарко. Или больно.
— Ещё пауза.
— Это единственное, что в этом хорошее.
Лев кивнул.
Следы привели к старому дому у воды. Доски гнили, окна были заколочены. Но Лев чуял: внутри кто-то есть. Живой. Тёплый. Дышит.
— Он там, — прошептал Лев.
Люси посмотрела на дом. Лицо её не изменилось, но воздух вокруг стал холоднее — заметно, как дыхание превращается в пар. Глаза из голубых стали тёмными, почти чёрными.
— Я зайду первой, — сказала она. Не спросила. Заявила.
— Нет.
— Лев встал перед ней.
— Я уже мёртвая, Лев.
Он замолчал. Спорить было не с чем.
— Тогда я зайду вторым, — сказал он.
— На случай, если он успеет что-то сделать до того, как ты…
— До того, как я закончу, — закончила она.
Дверь не скрипнула — Люси прошла сквозь стену. Лев дождался три удара сердца и влетел следом, выбивая дверь плечом.
Внутри было темно. Пахло плесенью, табаком и чем-то химическим. В углу, у дальней стены, сидел мужчина. Высокий, с дрожащими руками. Он прижимал к груди что-то — фонарь? Нет. Маленький фотоаппарат.
Люси стояла перед ним. Просто стояла. Но от неё шёл холод, и лампочка над столом мигала, и вещи в комнате начали дрожать — стул, кружка на столе, гвозди в стенах.
Мужчина поднял глаза.
— Нет, — прошептал он.
— Нет, ты…
— Привет, — сказала Люси. Голос её был ровным, детским. Но стены задрожали сильнее.
— Помнишь меня?
Лев стоял в дверях и смотрел. Зверь в нём рвался вперёд, но он удержал его. Не потому что хотел. Потому что это было не его право.
Это была её ночь.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
