Spoiled

ФИО: Мэрли Харвест.

Возраст: 27 лет.

Рост: 172 см.

Прозвище: Испорченная (Spoiled).

Раса: Гнилая, почти мертвая убийца.

Нация: Русская.

Языки: Русский, Вепский.

Оружие: Лезвия или гнилая еда.

Описание:

Внешность:

— Волосы: длинные, каштанового оттенка с переливом на черный.

— Футболка серого цвета. Свободная, с широким воротом.

— Брюки: прямые, свободного кроя. Темно-коричневого цвета.

— На теле черные пятна напоминающею гниль. Одно из пятен закрывает часть лица.

— Один глаз покрыт гнилью, от чего ста полностью черным, а второй зелёный с переходом на синий.

История:

Детство Мэрли Харвест было тихим, почти прозрачным — таким, что взрослые будто не замечали её присутствия, пока она не нарушала правила. Она росла в небольшом городке, где все знали друг друга, а любые странности мгновенно становились поводом для пересудов. Её мать работала в местной библиотеке и часто повторяла: «Будь незаметной — так спокойнее». И Мэрли старалась. Она пряталась за прядями светлых волос, опускала глаза, когда на неё смотрели, и коллекционировала сухие листья в картонной коробке — ей нравилось, как они рассыпаются в пыль от одного прикосновения.

В школе всё изменилось. В шестом классе у них появился новый учитель биологии — мистер Эллиот. Он казался другим: говорил не по учебнику, приносил в класс банки с заспиртованными существами и рассказывал о разложении как о «великом уравнителе». Мэрли, которая всегда тянулась к тому, что другие считали странным, начала задерживаться после уроков, чтобы слушать его долгие монологи о циклах жизни и смерти. Он называл её «пытливым умом» и разрешал помогать ему с подготовкой экспонатов.

Но за этой мнимой заботой скрывалось нечто пугающее. Эллиот начал проводить с ней «особые эксперименты». Сначала это были безобидные тесты на чувствительность кожи, потом — странные смеси из трав и химикатов, которые он наносил на её руки, утверждая, что изучает реакцию организма. Мэрли чувствовала жжение, но боялась сказать «нет»: ведь он был взрослым, учителем, тем, кто, как ей казалось, видел в ней что‑то особенное.

Однажды он принёс в подсобку банку с подгнившими фруктами и заставил её есть. «Природа не боится распада, — шептал он, пока она давилась.» — Ты должна перестать бояться того, что делает тебя живой«. Именно тогда на её коже начали появляться первые тёмные пятна — реакция на токсичные составы. Сначала они были едва заметными, но с каждым» экспериментом«разрастались, превращаясь в уродливые отметины. Мэрли перестала смотреть на себя в зеркало».

Слухи поползли быстро. Дети в школе начали шептаться, показывать пальцем, называть её «гнилой» и«испорченной». Учителя делали вид, что ничего не замечают, а мать, узнав о пятнах, лишь вздохнула и сказала: «Наверное, это пройдёт». Но не прошло. Прозвище «Испорченная» прилипло намертво, став её тенью.

Переломный момент наступил в день её шестнадцатилетия. Эллиот позвал её в лабораторию под предлогом «важного открытия». На этот раз он не скрывал своих намерений: хотел задокументировать «финальную стадию» изменений её кожи. Он достал камеру, начал делать снимки крупным планом, комментируя каждый кадр сухим, отстранённым тоном. В тот момент что‑то внутри Мэрли щёлкнуло. Она увидела себя его глазами — не как человека, а как объект, как экспонат для коллекции.

На столе лежал скальпель — один из тех, которыми Эллиот препарировал лягушек. Он потянулся к её руке, чтобы зафиксировать её для лучшего кадра. И тогда Мэрли схватила инструмент. Дальше всё было как в тумане: резкие движения, крики, которые быстро стихли, запах спирта и крови, смешивающийся с вонью гнилых фруктов, которые всё ещё стояли в углу.

Когда она вышла из лаборатории, её руки были в крови, а на губах — горький привкус тех самых подпорченных фруктов, которые она машинально схватила по пути, словно пытаясь смыть вкус страха. Город заговорил о пропавшем учителе, но никто не связал это с тихой девочкой, которая всегда старалась быть незаметной.

С тех пор Мэрли научилась использовать свою «невидимость». Она поняла, что люди видят только то, что хотят видеть, и если ты носишь маску «обычного человека», никто не заподозрит, что под ней скрывается та, кто однажды перестала бояться распада — потому что сама стала его частью. Её привычка к «гнилой» еде превратилась в ритуал, а пятна на коже — в знак того, что она пережила. И если кто‑то снова попытается превратить её в экспонат, она будет готова защитить себя — любой ценой.