Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
194 мин, 19 сек 4725
— Ну, начнём по порядку, — сказал Джефф. — А начнём ещё с того момента, когда Игра не началась. Тогда я ради интереса посетил всех игроков, чтобы узнать что да как. За некоторыми я просто наблюдал, а с другими, — кивнул Хороми и Грен, — ещё и поболтать успел. Расспросил об их Безумии, о том, почему они убивают, их историю и так далее. А всё зачем? А затем, чтобы знать, кого я хочу убить, а кого нет.
— Но разве ты не убиваешь всех подряд? — спросила Хороми.
— Меньше надо про меня в интернете читать, — сказал он. — Там вообще рисуют меня сорокалетним мужиком без носа иногда.
— Да ладно, а по какому принципу ты тогда убиваешь? — вставила слово Грен.
— Сложно объяснить, — пожал плечами Джефф. — Просто после того, как я узнаю человека, я либо хочу его убить, либо нет.
— Хочешь сказать, что все, кого ты хотел убить, уже мертвы?
— Отнюдь нет. Из всех игроков я не хотел убивать только вас, Маньяка, Садовницу и Мясника. Жалко, Мясника вы сделали — он был неплохим дядькой.
— Но зачем ты тогда вышел из Игры и как тебе такое сошло с рук вообще? — подняла бровь Хороми.
— Ну, я открою секрет, что заключил с Ронни сделку — я убил для него одного игрока, а он сделал вид, что убил меня. Выйти из Игры можно только умерев, что я, собственно, и сделал. А сошло мне это с рук по двум причинам — во-первых, связи, связи среди чудовищ, во-вторых, я уже побеждал в Игре дважды.
— Дважды?! — Грен переглянулась с Хороми.
Джефф улыбнулся одной из своих лучших улыбок:
— Да. Первый раз мне было всего четырнадцать. Я тогда только-только стал таким. Когда началась Игра, я просто приходил к каждому игроку ночью и укладывал спать. Игра закончилась через два месяца. Второй раз я участвовал и в следующей Игре, тогда мне было уже семнадцать. Я снова прирезал их всех. Всех. И теперь третья моя Игра — когда мне уже двадцать.
— Но почему же ты не хочешь победить и в третьей Игре?
— Потому что в конце победителю дают такой приз, который может пригодиться только раз в жизни. Я уже завоёвывал его дважды. Третий раз он мне не нужен. К тому же время идёт, меняется всё вокруг и я в том числе. Мне уже наскучили простые убийства, и мне нужно кое-что поинтересней. Поэтому и жертв моих стало меньше.
— Так, ладно, твои заморочки нас мало интересуют, — остановила его Грен. — Можешь ещё что-нибудь полезного рассказать…
— Погоди, погоди, — заткнула её Хороми, которую глодало изнутри любопытство. — Можешь подробнее рассказать об Игре. То, что знаешь?
Джефф улыбнулся ещё шире:
— Хорошо. Из того, что знают только те, кто неоднократно видел Игру, я скажу вам три вещи. Во-первых, в каждой Игре набор игроков хоть и похожий, но всегда разный, и имена тоже разные, хотя оружия одни и те же. Во-вторых, чтобы быть Игроком, нужно не иметь везение, а быть лучшим среди тех, кто убивает таким же оружием. Собственно, поэтому я уже третью Игру играю. И последнее, третье… — Тут на лице его растянулась ещё большая улыбка. — Призом в конце служит аудиенция у Люцифера и «вечная жизнь» в подарок.
Глаза у обеих подруг расширились. Хороми первой скрыла свои эмоции:
— Это правда?
— Да. И я тоже почти что бессмертный, — кивнул он. — Так что, конечно, чудовища, как только узнали о моей «смерти», всё поняли, но сделали мне скидку, как победителю.
— Но в чём же заключается твоё бессмертие? — взволнованно спросила Грен.
— Буквально меня нельзя убить. Даже если меня расчленить и разбросать по частям света, я не умру, просто со временем от моей головы отрастёт новое тело, и, хотя регенерация у меня чуть быстрей, чем у обычных людей, но всё же не мгновенная. Во-вторых, мне сказали так, что, мол, когда дорастёшь до определённого возраста, в котором ты себе больше всего понравишься, то в таком виде навсегда и останешься, — сказал он.
— Теперь и это ясно, — ответила Алиса в Зазеркалье. — Теперь пройдёмся по логике вещей. Ты бессмертный убийца, лучший в обращении с ножом в мире, решаешь выйти из Игры потому, что тебе незачем тратить на неё силы, если её приз ты уже получил, и ты выходишь из неё. Всё это логично и понятно, и только последний пункт остаётся без объяснений. Зачем ты пришёл сюда? Не за горячим же чаем?
— А вот это самый сложный вопрос, — сказал он. — Пожалуй, мне просто интересно, а сможете ли вы победить? Став не игроком, я поставил на вас. А чтобы было ещё интересней, я решил наблюдать «из первых рядов», так сказать.
Грен даже и не знала, что ответить. Но нашлась Хороми, а точнее её Безумие. Оно внезапно перехватило контроль и сказало, растянув свою улыбку:
— Это лестно слышать от тебя, Убийца, — оторвалось оно от кресла и встало, будто сломанная кукла, пошатываясь из стороны в сторону. — В таком случае, жалко будет, если твоя ставка сгорит. Я уж постараюсь заставить эту девчонку победить, хочет она того, или нет.
Джефф ответил похожей улыбкой:
— Но разве ты не убиваешь всех подряд? — спросила Хороми.
— Меньше надо про меня в интернете читать, — сказал он. — Там вообще рисуют меня сорокалетним мужиком без носа иногда.
— Да ладно, а по какому принципу ты тогда убиваешь? — вставила слово Грен.
— Сложно объяснить, — пожал плечами Джефф. — Просто после того, как я узнаю человека, я либо хочу его убить, либо нет.
— Хочешь сказать, что все, кого ты хотел убить, уже мертвы?
— Отнюдь нет. Из всех игроков я не хотел убивать только вас, Маньяка, Садовницу и Мясника. Жалко, Мясника вы сделали — он был неплохим дядькой.
— Но зачем ты тогда вышел из Игры и как тебе такое сошло с рук вообще? — подняла бровь Хороми.
— Ну, я открою секрет, что заключил с Ронни сделку — я убил для него одного игрока, а он сделал вид, что убил меня. Выйти из Игры можно только умерев, что я, собственно, и сделал. А сошло мне это с рук по двум причинам — во-первых, связи, связи среди чудовищ, во-вторых, я уже побеждал в Игре дважды.
— Дважды?! — Грен переглянулась с Хороми.
Джефф улыбнулся одной из своих лучших улыбок:
— Да. Первый раз мне было всего четырнадцать. Я тогда только-только стал таким. Когда началась Игра, я просто приходил к каждому игроку ночью и укладывал спать. Игра закончилась через два месяца. Второй раз я участвовал и в следующей Игре, тогда мне было уже семнадцать. Я снова прирезал их всех. Всех. И теперь третья моя Игра — когда мне уже двадцать.
— Но почему же ты не хочешь победить и в третьей Игре?
— Потому что в конце победителю дают такой приз, который может пригодиться только раз в жизни. Я уже завоёвывал его дважды. Третий раз он мне не нужен. К тому же время идёт, меняется всё вокруг и я в том числе. Мне уже наскучили простые убийства, и мне нужно кое-что поинтересней. Поэтому и жертв моих стало меньше.
— Так, ладно, твои заморочки нас мало интересуют, — остановила его Грен. — Можешь ещё что-нибудь полезного рассказать…
— Погоди, погоди, — заткнула её Хороми, которую глодало изнутри любопытство. — Можешь подробнее рассказать об Игре. То, что знаешь?
Джефф улыбнулся ещё шире:
— Хорошо. Из того, что знают только те, кто неоднократно видел Игру, я скажу вам три вещи. Во-первых, в каждой Игре набор игроков хоть и похожий, но всегда разный, и имена тоже разные, хотя оружия одни и те же. Во-вторых, чтобы быть Игроком, нужно не иметь везение, а быть лучшим среди тех, кто убивает таким же оружием. Собственно, поэтому я уже третью Игру играю. И последнее, третье… — Тут на лице его растянулась ещё большая улыбка. — Призом в конце служит аудиенция у Люцифера и «вечная жизнь» в подарок.
Глаза у обеих подруг расширились. Хороми первой скрыла свои эмоции:
— Это правда?
— Да. И я тоже почти что бессмертный, — кивнул он. — Так что, конечно, чудовища, как только узнали о моей «смерти», всё поняли, но сделали мне скидку, как победителю.
— Но в чём же заключается твоё бессмертие? — взволнованно спросила Грен.
— Буквально меня нельзя убить. Даже если меня расчленить и разбросать по частям света, я не умру, просто со временем от моей головы отрастёт новое тело, и, хотя регенерация у меня чуть быстрей, чем у обычных людей, но всё же не мгновенная. Во-вторых, мне сказали так, что, мол, когда дорастёшь до определённого возраста, в котором ты себе больше всего понравишься, то в таком виде навсегда и останешься, — сказал он.
— Теперь и это ясно, — ответила Алиса в Зазеркалье. — Теперь пройдёмся по логике вещей. Ты бессмертный убийца, лучший в обращении с ножом в мире, решаешь выйти из Игры потому, что тебе незачем тратить на неё силы, если её приз ты уже получил, и ты выходишь из неё. Всё это логично и понятно, и только последний пункт остаётся без объяснений. Зачем ты пришёл сюда? Не за горячим же чаем?
— А вот это самый сложный вопрос, — сказал он. — Пожалуй, мне просто интересно, а сможете ли вы победить? Став не игроком, я поставил на вас. А чтобы было ещё интересней, я решил наблюдать «из первых рядов», так сказать.
Грен даже и не знала, что ответить. Но нашлась Хороми, а точнее её Безумие. Оно внезапно перехватило контроль и сказало, растянув свою улыбку:
— Это лестно слышать от тебя, Убийца, — оторвалось оно от кресла и встало, будто сломанная кукла, пошатываясь из стороны в сторону. — В таком случае, жалко будет, если твоя ставка сгорит. Я уж постараюсь заставить эту девчонку победить, хочет она того, или нет.
Джефф ответил похожей улыбкой:
Страница 24 из 52
