Мальчик

Слева от машины стояла церковь. Церковная ограда уходила далеко вниз по улице. Нужно было возвращаться. По обеим сторонам улицы, тычась друг в друга бамперами, стояли припаркованные машины, Паша вывернул шею и начал сдавать задом.

— Куды прёшь, стервь, — выругался он, Лексус почти упёрся в какой-то жигулёнок.

— Здесь, кажется, одностороннее, Паш.

— Да пошёл ты, — не понятно к кому обращаясь, огрызнулся Танин страж, распахнул дверцу и выбрался наружу.

Но в это время за жигулёнком затормозил грузовик. А за грузовиком уже пыхтела газель.

— Вот уроды, мля, — Паша снова сел за руль.

— А давай сюда в переулок, пропустим их.

Переулок больше всего напоминал щель в заборе, только с одной стороны забор был дощатый, новостоечный, а с другой — добротный, кирпичный, под стать церковным стенам за ним. Чёрная башня новостройки оказалась тем самым загадочным одиннадцать дробь один номером. Забор, оставленный строителями со стороны Вознесенского, в переулке решительно обрывался, открывая груды мусора и гранитные бока нового дома, лоснящиеся под светом уличных фонарей.

— Подняться с тобой?

— Зачем? Как всегда, если всё нормально я тебе звякну. Номер хаты напомни.

— Девять, этаж не сказали.

— Найду.

Запрокинув голову, Таня насчитала двадцать этажей, почти все окна были тёмными, видимо, дом сдан недавно и ещё не обжит. В шикарную башню вела скромнейшая голубая дверь незапертая и украшенная клочьями пыли. Лобби освещали светильники похожие на шишки, тусклые и тоже в пыли. Только лифт соответствовал элитному виду здания: паркет, зеркальные стены и запах озона.

Таня прикинула, где должен жить клиент, ткнула нужную кнопку и оглядела себя. В зеркале отражались русая чёлка, красивое чистое лицо, золотая серёжка в пупке и кожаные брюки того изумительного фасона, который делает женские ноги на десять сантиметров длиннее.

У Тани даже уши заложило от скорости, пока лифт мчался на пятый этаж. Лестничная площадка, большая и гулкая пленяла своей чистотой. У стены напротив лифта стояла изящная металлическая ваза полная белого песка. «Пепельница», — решила Таня, выплюнула в песок жвачку и осмотрелась. Квартир на площадке, как она и думала, оказалось две, но номеров на дверях не было. Таня задумалась… За одной из дверей послышался детский плач. Девушка вдохнула, выдохнула, подошла к другой квартире и нажала на пуговицу звонка. Послышался гул напоминающий бой курантов. Гул утих, но дверь не открывали. Таня подождала, стояла нерушимая тишина. Ещё два звонка утонули в глубине квартиры без всякого следа. «Фак», — шепнула гостья, и сама не зная, зачем постучала в бронированную махину. Дверь лязгнула у неё за спиной.

— Простите, девушка… Я вызывал… Вы ко мне?

На пороге квартиры, мимо которой Таня прошла, стоял высокий, полноватый мужчина в дорогущем, какого-то бронзового цвета костюме, в белоснежной рубашке и с галстуком затянутым под самый кадык. По всем признакам, любимый Танин вид клиентов — деловой ботаник.

— Ага, к вам, — Таня вошла с самой искренней улыбкой.

Подойдя поближе, Таня увидела, что клиент не только умопомрачительно одет, но и безукоризненно выбрит. Глянцевая фотография из дамского журнала ожила и с застенчивой улыбкой слегка кланялась, приглашая к себе в гости. Квартира оказалась из того же журнала — белый ковёр невероятной пушистости, чёрные кожаные кресла и низенький столик, вернее ножки столика торчащие из-под груды фруктов, булочек, вазочек с вареньем, бутылок коньяка, ликёра и… Разглядывать дальше было уже просто неудобно.

— Во даёт иностранец, — подумала Таня, ловко скинула туфельки и ступила на ковёр.

Глянцевый кавалер захлопнул дверь и, совершив воздушный пируэт, опять оказался перед девушкой. Таня с улыбкой потянулась к хозяину, мимолётно прильнуть, слегка, для знакомства, поцеловать. Но тот не только не стал обниматься, но и переполошился.

— Что вы, что вы! Оставайтесь в обуви! — замахал он руками.

Таня понятливо улыбнулась, фетишисты ей уже попадались. Что ж, в обуви так в обуви.

— Хорошо, милый, как хочешь.

Она подобрала туфли и уселась в кресло.

— Надеть? Нравятся каблучки?

— Одну минутку! — Воскликнул удивительный ботаник и метнулся в прихожую.

Таня буквально утонула в мягком кресле. Она осмотрелась. Одинаковые кресла, диван-двушка такой же чёрный и пухлый, как и кресла, узкий буфет и огромный плоский экран телевизора на стене… — Вот, пожалуйста, — раздался почтительный голос.

— Простите, я не представился, меня Эрих Францевич зовут.

На вид Эриху Францевичу было от силы лет тридцать, и он с самым галантным видом протягивал гостье серые домашние тапочки в форме котят. Такого забавного фетишиста Таня ещё не видала. Надевая тапки, она колебалась, какое имя понравится заботливому кавалеру. К шикарной квартире подошли бы такие имена, как Руслана или Ярослава, но тапочки и варенье настраивали на какой-то тихий, домашний лад.

— А меня Олей.

Хозяин уселся в соседнее кресло, на самый краешек и как-то наискосок к своей гостье.

— Нервничает, — подумала Таня-Оля, — такой сразу в душ не пошлёт.