Он думал, если не сказать — был уверен, что симпатичен ей. С момента их первой встречи прошло около полугода, в течение которых он смотрел на неё с часто бьющимся сердцем, писал ей смс-ки, проявлял многочисленные знаки внимания, но, вместе с этим, — собирался духом; однажды ему предстояло сказать всего лишь три слова, способных перевернуть его жизнь к лучшему.
49 мин, 10 сек 10921
— Пересматриваю нарисованное мною в пятом классе. Волна ностальгии что-то нахлынула… — он переместил рисунок со смешной лошадкой синего цвета в сторону и, улыбаясь, проглядел газету «Школьник», выпуск за десятое марта 2006 года, на лицевой стороне которой напечатан был его «Космический корабль» Союз«, напоминающий огромного жука;» Поздравляю тебя, Андрюшенька! Ты стал победителем районного конкурса «Юные живописцы». Твой рисунок будет помещён на первую страницу газеты «Школьник». И вот приз, так сказать, для повышения квалификации — «Великие художники. Уроки мастерства»…
Андрей умилённо посмотрел на этот 400-страничный сборник с «Моной Лизой» на болотной обложке. Рельефное название отсвечивало огненно-золотым.«Труба» практически выскользнула из руки, но Художник её своевременно подхватил.
— Всё ясно…
… Краткий обзор содержимого холодильника подтвердил опасения: необходимо идти в магазин за продуктами. Под руку попалась ручка, и Андрей кратко настрочил списочек продуктов. Потом, сложив вчетверо, сунул в кошелёк, набросил куртку и припустил в «Пятёрочку» — магазин, удобно построенный прямо через дорогу.
Внутри было, как всегда, и летом, и зимой, невыносимо душно. Перекошенные усталостью, лица людей говорили сами за себя. Очереди, хоть и были, но необыкновенно маленькие. Продавщицы, в бордовом одеянии, лениво брали из продуктовой кучи покупателя что-то одно (что ближе всех было расположено), пробивали лазером и, как мяч, бросали в серебряный лоток, откуда их сейчас же подхватывали, расставшись с деньгами.
Андрей взял красную пластмассовую корзину и отправился по магазину. Невидные в воздухе, солнечные линии устилали холодный пол золотыми лоскутами. Наушник от старой доброй «Нокии» был вложен в левое ухо и источал не обыденную музыку, а продолжение музыкального центра; диск-жокей, по заказу радиослушателя из Самары, загрузил пластинку группы«Скорпионс».
— Давно мы не испытывали такого драйва, дорогие друзья! Для вас звучит композиция «Wind of Change»?. Я, ди-джей Макс, желаю вам приятного дня!
Слово «дня» растворилось в уже начинающемся«Ветре». Эфир заполнила протяжно-жалобная песня, которая, на протяжении трёх-пяти минут, не перейдёт в жанр «Хэви метал». Эту группу Андрей держал в компьютере, но никак не «качал» на плеер или телефон.
Проходя вдоль полок с молочной продукцией, песня стала то тонуть в пучине шуршания статического электричества, то выныривать из неё, как пловец, секунд на тридцать — максимум. Дно корзины укрывало два небольших бруска жёлтого сыра, рулёт колбасы и стаканчик «Мороженого», облепленного ледяным налётом. Рука, по сигналу мозга, брала всё самое необходимое. В надоевшем «ШШШШШ!» радиоэфира песня завершилась, и пошёл анонс новостей.
«БУМ!» — и кто-то, напоровшись спиной на зазевавшегося Андрея, летит к полу и роняет батон хлеба; упаковка сверкает в люминесцентном сиянии, коим усеян весь магазин. Падает и прокатывается несколько метров.
Наушник вывалился из уха, заранее одетый в грязно-жёлтую серу.
Секунду ошеломлённый, Андрей поставил на край полки, где хранились морепродукты, корзинку, отрегулировал равновесие и присел к телу, которое было девочкой (девушкой, поправил он себя). Её глаза немедля ожили.
— Извини, — нерешительно обронил он и предложил свою руку. Девочка отмахнулась от помощи, подкинула под себя свои руки и встала. Андрей вдруг заметил серную висюльку у себя на куртке и вмиг спрятал её в кулак.
«Как неудобно получилось!»
Но девушка этого, слава Богу, не заметила.
— Не извиняйся, — попросила она и потрясла головой — чтобы каштанового цвета волосы улеглись, как горный спуск. Переносица светилась сальным жиром, в кожу были вкраплены чёрные точки. Но это не портило общей картины лица: настоящего, женского, неописуемо красивого. Глазки горели двумя яхонтами, губы словно были прорезаны остриём бритвы. Причёска изгибалась холмами и холмиками укладки. Через грудь, как натянутый над улицей плакат с рекламой, белела полустёршаяся фиолетовая надпись «I have 1000 faces».
«Оно и верно», — подумал Андрей. Ему казалось, что, какое бы злостное или, наоборот, чересчур впечатлительное выражение не завладело её лицом, она всегда останется Красавицей из Красавиц.
— Меня Катей зовут, — она отыскала батон хлеба — за ближайшим ящиком с грушами — и зажала подмышкой.
— А меня — Андрей. Для друзей я просто «Художник»
«Неужели я опять влюбился?»
Нет, это невозможно, твердил он, я не верю в феномен «Любовь с первого взгляда». Такого не было и никогда не будет! Для настоящих взаимоотношений надо получше узнать друг друга.
Неправда! В действие пришло альтер эго. Аксиомам ты можешь не доверять, а вот сердцу — обязан. Оно же так воспламеняется чувствами к ней. Не понимаешь, что ли?
«Стой!» — приказал себе вполголоса Андрей.
— Что?
— Не, ничего.
В том пяточке «Пятёрочки», где пребывали Андрей и Катя, повисло молчание. По пространству разлеталось «Пим… Пим… Пим… С вас — пятьсот двадцать рублей. Карточка есть?»
«Нет, вот вам пятьсот пятьдесят».
«Ага»
Ага… Ага… Ага…
Андрей умилённо посмотрел на этот 400-страничный сборник с «Моной Лизой» на болотной обложке. Рельефное название отсвечивало огненно-золотым.«Труба» практически выскользнула из руки, но Художник её своевременно подхватил.
— Всё ясно…
… Краткий обзор содержимого холодильника подтвердил опасения: необходимо идти в магазин за продуктами. Под руку попалась ручка, и Андрей кратко настрочил списочек продуктов. Потом, сложив вчетверо, сунул в кошелёк, набросил куртку и припустил в «Пятёрочку» — магазин, удобно построенный прямо через дорогу.
Внутри было, как всегда, и летом, и зимой, невыносимо душно. Перекошенные усталостью, лица людей говорили сами за себя. Очереди, хоть и были, но необыкновенно маленькие. Продавщицы, в бордовом одеянии, лениво брали из продуктовой кучи покупателя что-то одно (что ближе всех было расположено), пробивали лазером и, как мяч, бросали в серебряный лоток, откуда их сейчас же подхватывали, расставшись с деньгами.
Андрей взял красную пластмассовую корзину и отправился по магазину. Невидные в воздухе, солнечные линии устилали холодный пол золотыми лоскутами. Наушник от старой доброй «Нокии» был вложен в левое ухо и источал не обыденную музыку, а продолжение музыкального центра; диск-жокей, по заказу радиослушателя из Самары, загрузил пластинку группы«Скорпионс».
— Давно мы не испытывали такого драйва, дорогие друзья! Для вас звучит композиция «Wind of Change»?. Я, ди-джей Макс, желаю вам приятного дня!
Слово «дня» растворилось в уже начинающемся«Ветре». Эфир заполнила протяжно-жалобная песня, которая, на протяжении трёх-пяти минут, не перейдёт в жанр «Хэви метал». Эту группу Андрей держал в компьютере, но никак не «качал» на плеер или телефон.
Проходя вдоль полок с молочной продукцией, песня стала то тонуть в пучине шуршания статического электричества, то выныривать из неё, как пловец, секунд на тридцать — максимум. Дно корзины укрывало два небольших бруска жёлтого сыра, рулёт колбасы и стаканчик «Мороженого», облепленного ледяным налётом. Рука, по сигналу мозга, брала всё самое необходимое. В надоевшем «ШШШШШ!» радиоэфира песня завершилась, и пошёл анонс новостей.
«БУМ!» — и кто-то, напоровшись спиной на зазевавшегося Андрея, летит к полу и роняет батон хлеба; упаковка сверкает в люминесцентном сиянии, коим усеян весь магазин. Падает и прокатывается несколько метров.
Наушник вывалился из уха, заранее одетый в грязно-жёлтую серу.
Секунду ошеломлённый, Андрей поставил на край полки, где хранились морепродукты, корзинку, отрегулировал равновесие и присел к телу, которое было девочкой (девушкой, поправил он себя). Её глаза немедля ожили.
— Извини, — нерешительно обронил он и предложил свою руку. Девочка отмахнулась от помощи, подкинула под себя свои руки и встала. Андрей вдруг заметил серную висюльку у себя на куртке и вмиг спрятал её в кулак.
«Как неудобно получилось!»
Но девушка этого, слава Богу, не заметила.
— Не извиняйся, — попросила она и потрясла головой — чтобы каштанового цвета волосы улеглись, как горный спуск. Переносица светилась сальным жиром, в кожу были вкраплены чёрные точки. Но это не портило общей картины лица: настоящего, женского, неописуемо красивого. Глазки горели двумя яхонтами, губы словно были прорезаны остриём бритвы. Причёска изгибалась холмами и холмиками укладки. Через грудь, как натянутый над улицей плакат с рекламой, белела полустёршаяся фиолетовая надпись «I have 1000 faces».
«Оно и верно», — подумал Андрей. Ему казалось, что, какое бы злостное или, наоборот, чересчур впечатлительное выражение не завладело её лицом, она всегда останется Красавицей из Красавиц.
— Меня Катей зовут, — она отыскала батон хлеба — за ближайшим ящиком с грушами — и зажала подмышкой.
— А меня — Андрей. Для друзей я просто «Художник»
«Неужели я опять влюбился?»
Нет, это невозможно, твердил он, я не верю в феномен «Любовь с первого взгляда». Такого не было и никогда не будет! Для настоящих взаимоотношений надо получше узнать друг друга.
Неправда! В действие пришло альтер эго. Аксиомам ты можешь не доверять, а вот сердцу — обязан. Оно же так воспламеняется чувствами к ней. Не понимаешь, что ли?
«Стой!» — приказал себе вполголоса Андрей.
— Что?
— Не, ничего.
В том пяточке «Пятёрочки», где пребывали Андрей и Катя, повисло молчание. По пространству разлеталось «Пим… Пим… Пим… С вас — пятьсот двадцать рублей. Карточка есть?»
«Нет, вот вам пятьсот пятьдесят».
«Ага»
Ага… Ага… Ага…
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 14
