Мания убийства

— Итак, во время моего сказочного энтузиазма можно не только успешно проявлять физическую деятельность, но и не менее успешно проявлять и самоуверенность, ведь всё, в чём ты уверен, реализуется с таким удовольствием, словно ты дьявольский удачник. Это, собственно, можно проверить и на обычном примере, когда, например, все тебя считают ничтожеством и мразью, то ты, так или иначе, становишься им, даже если сам для себя ты совсем другой… просто они внушают тебе это настолько, что ты, сам не замечая как, начинаешь потихоньку не спеша поддерживать в самом себе их мнения. Но вот их сменяют другие люди, которые начинают убеждать тебя, что никакое ты не ничтожество, и ты просто молниеносно соглашаешься с ними, машинально выпуская из головы своё прежнее положение. Ещё они вдруг становятся до дыма из задницы уверены, что ты, оказывается, неглупый парень, и твой интеллектуальный уровень почему-то начинает возрастать… но иногда бывает и такое, что он заходит так далеко…

— Что заходит за собственные рамки, — продолжил Пит, — и начинается обратный процесс.

— Да нет, не то… «Газонокосильщик» смотрел?

— Ну и что? всё равно к одержимости пришёл.

— А мог бы и не прийти. Но мы что-то отрываемся от темы. А вот представь-ка себе, что ты довольно невзрачен, а эта категория людей начинает уверять тебя в обратном… ты смотришься в зеркало, и обнаруживаешь…

— Что они не правы.

— Точно! Они начинают ещё сильнее уверять, и только после этого ты вдруг начинаешь замечать в своей внешности какие-то изменения… ну, а дальше и пошло и поехало. А вот возьмём ещё одно — ты низкорослый… — и он опять сделал паузу для «своего гостя».

— А они начинают меня вытягивать, — воспользовался он паузой. — А вот если я не предмет какой-нибудь, а им позарез нужен этот предмет? — пауза.

— Да нет, мы-то о чём говорим? о том, что всё зависит от тебя, как ты, захочешь ли стать этим предметом, или тебе просто в этом «помогут», как в примере с ничтожеством. Если ты сам не захочешь стать этим ничтожеством, то никто, ни морально, ни физически тебе в этом не поможет, даже магия бессильна… может быть. Кстати, неплохо было бы это понять всем тем, кто уверен, что чувства к ним вроде как приходят откуда-то извне, что то или иное явление носит в себе разнообразные чувства и при столкновении с каким-либо человеком, награждает его своим чувством. Видишь, в чём подразумевается человеческая глупость? Но мы, кажется, опять отошли от темы… Ты не помнишь, на чём я остановился? — и, судя по его заметно изменившимся глазам, он действительно забыл.

— А по-моему, ты и не останавливался…

— О!!! — вспомнил он. — А вот представь себе, что тогда можно сказать, когда ты в суперпревосходном настроении и чрезмерно уверен в себе? Но вот ты обжёгся! Но ты ведь не обжёг свою возросшую самоуверенность, правильно? Кстати, а знаешь, что произошло после того, как я обжёгся? У меня появился страх… Я ведь в этом городе, в твои времена, как-никак оказался новичком и не знал ни одного… ну, ты сам знаешь… ни одного, кроме Альвы… ну, и себя, разумеется… А у меня появился страх, что какой-нибудь сукин сын захочет переплюнуть меня в сфере настроения, когда я прославлюсь… И я не стал прославляться, а просто… — прервало его некое ещё более жуткое (чем всё остальное) чувство, которое на этот раз промелькнуло в его кодирующих всё подряд глазах. Но Питер не заметил этого чувства. — … просто прикончил весь город, и всё.

Вот тут Питер и чуть не приостановился в сердцебиении… Он, словно вернулся в ту внезапноопустевшую местность… и более внимательно и уже совсем по-другому взглянул на эту зловещую обстановку…

— Мысленно, что ли? — спросил он после того, как опомнился.

— Ну да, вроде мысленно, но только в городе в этом почему-то никого не стало, кроме тех, в ком я был уверен, и, как ни странно, опустел городок отнюдь не мысленно, а в самом прямом смысле всей реальности (какой бы она ни была).

А может, это просто твоё воображение? — чуть не сказанул Пит вслух, — а? окрепшее воображение, которое в твоих глазах превратилось в самую взаправдашнюю реальность. А почему бы и нет? мало ли что у кого в глазах появляется. — Но самому ему всё же с трудом верилось, что воображение его на самом деле такое же хилое, как представление об этом Пита — из прошлого.

— Видишь, как всё вышло, — говорил тот, как не в чём ни бывало, даже и не подозревая (судя, опять же, по его глазам) о чём бы мог подумать он сам в подобной ситуации, находясь за несколько десятков лет до данного момента. — А уверен я был, сам знаешь, в ком… И, насколько тебе известно, свою Альву я прекрасно знаю, и, хоть ей небезызвестна фразочка Аврелия «Наша жизнь есть то, что мы о ней думаем», за хорошим настроением ей было очень трудно угнаться,

(Особенно иногда, — опять влез Питер в свою будущую речь, собственными мыслями. Он знал, что Альва его способна не только на обретение счастья… но не сразу, и естественно в определённые мгновения; всё в её жизни выходило таким вот образом.)