В середине 90-х годов в пригородных лесах Самары орудовал маньяк, который нападал на любовные пары, уединявшиеся в машинах. В народе убийцу прозвали «лесным маньяком» и«лешим».
21 мин, 3 сек 13900
Любопытно, что изначально свидетели не настаивали, что смогут опознать преступника, а данные ими описания во многом противоречили друг другу. Только после ареста Ворошилова они уверенно указали на него. Был проведен следственный эксперимент, который подтвердил, что в момент преследования милиционеры вполне могли рассмотреть внешность преступника, управлявшего автомобилем. Во всяком случае, по окончании эксперимента они без труда и во всех подробностях описали, как выглядел водитель, исполнявший роль «маньяка». Правда, при рассмотрении результатов этого опознания в ходе судебных слушаний была обнаружена одна странность: обвинению не удалось разыскать водителя-статиста, чтобы он дал показания на суде: вместо своего домашнего адреса этот человек указал в протоколе адрес Красноглинского РОВД и вымышленную фамилию.
Двое оставшихся в живых потерпевших — Мамука Сантеладзе и Алевтина Буткевич, на которых преступник, одетый в камуфляж и маску, напал в ночь со 2 на 3 сентября 1996 года в лесном массиве у поселка Ново-Семейкино, не смогли опознать Ворошилова. Кроме того, оба они заявили на следствии, что нападавший вряд ли преследовал цель убить их, поскольку ему ничто не мешало сделать это. Однако он лишь нанес несколько ударов острым клинком Сантеладзе и, как только Буткевич выскочила из машины, сел в нее и скрылся. Скорее всего, в данном случае преступник просто хотел угнать автомобиль, что явно не совпадает с почерком «лесного маньяка».
А дальше начались будни следствия. Страшные будни. Вот как описал их сам Ворошилов: «4 сентября 1997 года с 14.30 до 18.30 в кабинете здания ОВД сотрудники милиции А., Б. и П. и еще один неизвестный сотрудник милиции заставили меня сесть на пол, поставили на меня стул и Р. сел на стул. Они натянули мне на лицо шарф и не давали дышать. Они тянули меня за волосы, били по ушам, надевали полиэтиленовый пакет на голову и били сзади по шее своими руками, после чего я потерял сознание на несколько секунд. Они били меня по спине. Затем положили меня лицом вниз на стол, спустили штаны и засовывали горлышко пустой стеклянной бутылки из-под лимонада мне в задний проход, что причиняло мне боль. После этого они одели меня и продолжили наносить удары по голове и телу. Затем они сняли штаны, положили опять меня лицом вниз на стол и ввели в задний проход стеклянную бутылку из под водки, после чего началось кровотечение. После этого А. и Б. отвели меня в туалет и смыли кровь. Потом привели в кабинет, опалили бороду зажигалкой и снова ударили по голове, грудной клетке, спине, брали руками за волосы и били головой о стену и о сейф, сбили с ног на пол и пинали меня ногами».
Уголовное дело в отношении шести сотрудников милиции, принимавших участие в пытках Ворошилова, было возбуждено 2 октября 1997 года. Им было предьявлено обвинение по части 3 статьи 286 УК РФ— «превышение должностных полномочий с применением насилия и специальных средств». Некоторые обвиняемые сотрудники были этапированы в самарский изолятор и размещены в спецкамерах (тогда там было 4 таких камеры) для бывших сотрудников правоохранительных органов. Произошел тогда там и курьез-одного из обвиняемых чуть не посадили в камеру, где на тот момент сидел Ворошилов.
Как впоследствии установил суд над операми, пытавшими Ворошилова, в период между 11 и 15 августа 1997 года сотрудники милиции угрожали Ворошилову тем, что оденут его в милицейскую форму и отправят его в таком виде к обычным заключенным. Прокуратура подтвердила, что имели место следующие «пытки» — Ворошилову неоднократно надевали на голову противогаз или полиэтиленовый пакет, перекрывали доступ кислорода к дыхательным путям, обвязывали его шею ремнем и затем пытались поднять его за ремень и т. д и т. п. Дальше смаковать эти подробности не хочется. В итоге 4 сентября 1997 года Ворошилов подписал признание в совершении преступления.
6 июля 1998 года уголовное дело в отношении сотрудников милиции было передано в Самарский районный суд города Самары. 26 октября дело было возвращено в городскую прокуратуру для дополнительного расследования. И впоследствии суд вынес достаточно туманное решение, в результате которого никто из них не остался в местах заключения (оправдать, ограничиться отсиженным, условно). Правда все они были уволены из правоохранительных органов.
Представитель прокуратуры следователь Владимир Сафронов утверждал: «После ареста Ворошилова с учетом всех нюансов, с учетом всех особенностей, которые были присущи этой серии очень похожих друг на друга убийств-именно такие преступления прекратились». Однако на суде по требованию адвоката Ворошилова был представлен список нераскрытых убийств, совершенных в Самарской области в 1997-99 годах-в него вошло около двухсот преступлений и три из них практически полностью подпадали под почерк Лешего. Но Дмитрий Ворошилов в этот момент сидел в СИЗО.
Двое оставшихся в живых потерпевших — Мамука Сантеладзе и Алевтина Буткевич, на которых преступник, одетый в камуфляж и маску, напал в ночь со 2 на 3 сентября 1996 года в лесном массиве у поселка Ново-Семейкино, не смогли опознать Ворошилова. Кроме того, оба они заявили на следствии, что нападавший вряд ли преследовал цель убить их, поскольку ему ничто не мешало сделать это. Однако он лишь нанес несколько ударов острым клинком Сантеладзе и, как только Буткевич выскочила из машины, сел в нее и скрылся. Скорее всего, в данном случае преступник просто хотел угнать автомобиль, что явно не совпадает с почерком «лесного маньяка».
А дальше начались будни следствия. Страшные будни. Вот как описал их сам Ворошилов: «4 сентября 1997 года с 14.30 до 18.30 в кабинете здания ОВД сотрудники милиции А., Б. и П. и еще один неизвестный сотрудник милиции заставили меня сесть на пол, поставили на меня стул и Р. сел на стул. Они натянули мне на лицо шарф и не давали дышать. Они тянули меня за волосы, били по ушам, надевали полиэтиленовый пакет на голову и били сзади по шее своими руками, после чего я потерял сознание на несколько секунд. Они били меня по спине. Затем положили меня лицом вниз на стол, спустили штаны и засовывали горлышко пустой стеклянной бутылки из-под лимонада мне в задний проход, что причиняло мне боль. После этого они одели меня и продолжили наносить удары по голове и телу. Затем они сняли штаны, положили опять меня лицом вниз на стол и ввели в задний проход стеклянную бутылку из под водки, после чего началось кровотечение. После этого А. и Б. отвели меня в туалет и смыли кровь. Потом привели в кабинет, опалили бороду зажигалкой и снова ударили по голове, грудной клетке, спине, брали руками за волосы и били головой о стену и о сейф, сбили с ног на пол и пинали меня ногами».
Уголовное дело в отношении шести сотрудников милиции, принимавших участие в пытках Ворошилова, было возбуждено 2 октября 1997 года. Им было предьявлено обвинение по части 3 статьи 286 УК РФ— «превышение должностных полномочий с применением насилия и специальных средств». Некоторые обвиняемые сотрудники были этапированы в самарский изолятор и размещены в спецкамерах (тогда там было 4 таких камеры) для бывших сотрудников правоохранительных органов. Произошел тогда там и курьез-одного из обвиняемых чуть не посадили в камеру, где на тот момент сидел Ворошилов.
Как впоследствии установил суд над операми, пытавшими Ворошилова, в период между 11 и 15 августа 1997 года сотрудники милиции угрожали Ворошилову тем, что оденут его в милицейскую форму и отправят его в таком виде к обычным заключенным. Прокуратура подтвердила, что имели место следующие «пытки» — Ворошилову неоднократно надевали на голову противогаз или полиэтиленовый пакет, перекрывали доступ кислорода к дыхательным путям, обвязывали его шею ремнем и затем пытались поднять его за ремень и т. д и т. п. Дальше смаковать эти подробности не хочется. В итоге 4 сентября 1997 года Ворошилов подписал признание в совершении преступления.
6 июля 1998 года уголовное дело в отношении сотрудников милиции было передано в Самарский районный суд города Самары. 26 октября дело было возвращено в городскую прокуратуру для дополнительного расследования. И впоследствии суд вынес достаточно туманное решение, в результате которого никто из них не остался в местах заключения (оправдать, ограничиться отсиженным, условно). Правда все они были уволены из правоохранительных органов.
Представитель прокуратуры следователь Владимир Сафронов утверждал: «После ареста Ворошилова с учетом всех нюансов, с учетом всех особенностей, которые были присущи этой серии очень похожих друг на друга убийств-именно такие преступления прекратились». Однако на суде по требованию адвоката Ворошилова был представлен список нераскрытых убийств, совершенных в Самарской области в 1997-99 годах-в него вошло около двухсот преступлений и три из них практически полностью подпадали под почерк Лешего. Но Дмитрий Ворошилов в этот момент сидел в СИЗО.
Страница 4 из 7
