Простая прогулка стала роковой. Стала смертельной борьбой, где не должен был выжить ни один. И как так вышло, что мы стали этими мишенями? Участниками игры, в которой нет правил и законов. Кто из нас заключил сделку с дьяволом? Кто подписал смертельный приговор всем — кто был жив в самом начале? Посвящается моему другу Лёне Митенко... С Днем Варенья, дорогой.
79 мин, 41 сек 11502
Погода была, что и днем. Тоскливая, неприятная. Лужи и сырость, это напоминало мне детство, и оттого мне было это противно. Я шла куда-то по мягкой промокшей почве, и она податливо продавливалась под моими шагами. На ногах красовались красные лаковые сапожки на маленьком каблучке, а сверху накинута такая же красная курточка, в тон сапогам. Красный… его так любила мама. И от воспоминаний глаза наполнились слезами. Горькими и до жути солеными, они словно разъедали кожу щечек. И вдруг я почувствовала — сегодня можно плакать. Я подняла голову в черной вязаной беретке и фиолетовыми заполненными слезами глазами осмотрелась вокруг. Была поздняя осень и если бы не дождь, почва давно бы промозгла и покрылась инеем. На деревьях еще шуршали оранжевые и алые листья, те последние, которые вскоре опадут на промокшую землю. Вытерев ладошками мокрые щеки, я увидела впереди людей. Много людей — взрослых. Они казались мне огромными и сильными… Я сделала еще шаг …
И разлепила глаза от звона над ухом. Чертыхнувшись, я выключила будильник, но в душе похвалилась за такую предусмотрительность, и снова завела его на час позже. Мало ли что… Я откинулась на влажную подушку и закрыла глаза, чувствуя, что снова проваливаюсь в сон.
Снова шаг, еще один… и я почти подошла к ним. Люди были все в черном и с красными глазами. Они расступились передо мной, а мне казалось, что я нахожусь будто среди скал. Все эти люди такие большие, такие высокие, а отчего же я такая маленькая? Я шагнула еще дальше и вперила взгляд в две ямы. Одинаковые по ширине и длине, по глубине и камням, находящимся у изголовья. Сердце бешено застучало в груди, а в голове не было ни одной мысли. Где мои папочка и мамочка? Почему я шла сюда одна… Мне страшно…
Музыка играла тихо, будто фоном, но этот марш я запомню навсегда и даже смогу воспроизвести в памяти. Взгляд мой пустился дальше, и было страшно подумать, что я увижу в следующую секунду…
Распахнутые глаза вновь и звон будильника. Господи, да что же это? Бешено стучит сердце в груди. Я не смогу заснуть. Мне нужен воздух и срочно! Я подорвалась с кровати и распахнула настежь створчатое деревянное окно. И с облегчением вдохнула свежий запах после дождя. Порывы ветра влетали в комнату и старые занавески в оранжевый цветочек волнами колыхались, хлестая меня по лицу и горячим щекам. Оставив комнату проветриваться, я в три часа ночи прошла в ванную и умыла лицо, рассматривая красные глаза в зеркале. Теперь точно этот кошмар не подберется ко мне. Я вошла в прохладную комнату до этого пропитанную моим страхом и зажала рот, чтобы не оглушить весь дом своим визгом. Господи, как это птица испугала меня! Ворона, сидящая на подоконнике, протяжно каркнула и вперила в меня взгляд черных бусинок. Не знаю, но мне казалось, что эта тварь все понимает, осматривает меня… Я ринулась к окну сгоняя прочь эту нечисть и захлопнула створки. Легла на кровать, укрываясь одеялом, и заснула…
Взгляд поднялся выше… Нет, нет-нет-нет! Я всматривалась свое отражение в гладкой полироли гроба, двух гробов. Лакированных, красивых, черного цвета с бардовым отливом. Маленькая девочка десяти лет стояла в красной курточке и сапожках, а все смотрели на меня или с обвинением в глазах или с сочувствием и жалостью. А в гробах были мои родные… Бледные лица, но тел не видно. Их почти закрыли крышкой. Слезы давно катились из глаз, а маленькое детское сердце разрывалось, впервые осознав, что такое потеря. Что такое одиночество и как это — никогда не иметь возможности прикоснуться к теплой руке матери и не увидеть любящий взгляд отца. Раскат грома прокатился по небу, и молния сверкнула над головами собравшихся. Полил дикий ливень, размывая грязь и смывая слезы. Гробы быстро заколотили и поместили в ямы. Не знаю, откуда я знала, что надо делать, просто подошла и кинула горсть земли вниз. И отцу, и матери. Дождь все шел, я была насквозь мокрая и все уже разошлись. Плакать спокойно и ровно не было сил. Хотелось выть, рвать и метать так, чтобы все поняли, как это — терять сразу двух родных людей. Но я была всего лишь ребенком. Упала на колени, вымазываясь в грязи, стуча маленькими кулачками по земле и истерически рыдая, стараясь перекричать ураган, чтобы все услышали как мне больно…
И разлепила глаза от звона над ухом. Чертыхнувшись, я выключила будильник, но в душе похвалилась за такую предусмотрительность, и снова завела его на час позже. Мало ли что… Я откинулась на влажную подушку и закрыла глаза, чувствуя, что снова проваливаюсь в сон.
Снова шаг, еще один… и я почти подошла к ним. Люди были все в черном и с красными глазами. Они расступились передо мной, а мне казалось, что я нахожусь будто среди скал. Все эти люди такие большие, такие высокие, а отчего же я такая маленькая? Я шагнула еще дальше и вперила взгляд в две ямы. Одинаковые по ширине и длине, по глубине и камням, находящимся у изголовья. Сердце бешено застучало в груди, а в голове не было ни одной мысли. Где мои папочка и мамочка? Почему я шла сюда одна… Мне страшно…
Музыка играла тихо, будто фоном, но этот марш я запомню навсегда и даже смогу воспроизвести в памяти. Взгляд мой пустился дальше, и было страшно подумать, что я увижу в следующую секунду…
Распахнутые глаза вновь и звон будильника. Господи, да что же это? Бешено стучит сердце в груди. Я не смогу заснуть. Мне нужен воздух и срочно! Я подорвалась с кровати и распахнула настежь створчатое деревянное окно. И с облегчением вдохнула свежий запах после дождя. Порывы ветра влетали в комнату и старые занавески в оранжевый цветочек волнами колыхались, хлестая меня по лицу и горячим щекам. Оставив комнату проветриваться, я в три часа ночи прошла в ванную и умыла лицо, рассматривая красные глаза в зеркале. Теперь точно этот кошмар не подберется ко мне. Я вошла в прохладную комнату до этого пропитанную моим страхом и зажала рот, чтобы не оглушить весь дом своим визгом. Господи, как это птица испугала меня! Ворона, сидящая на подоконнике, протяжно каркнула и вперила в меня взгляд черных бусинок. Не знаю, но мне казалось, что эта тварь все понимает, осматривает меня… Я ринулась к окну сгоняя прочь эту нечисть и захлопнула створки. Легла на кровать, укрываясь одеялом, и заснула…
Взгляд поднялся выше… Нет, нет-нет-нет! Я всматривалась свое отражение в гладкой полироли гроба, двух гробов. Лакированных, красивых, черного цвета с бардовым отливом. Маленькая девочка десяти лет стояла в красной курточке и сапожках, а все смотрели на меня или с обвинением в глазах или с сочувствием и жалостью. А в гробах были мои родные… Бледные лица, но тел не видно. Их почти закрыли крышкой. Слезы давно катились из глаз, а маленькое детское сердце разрывалось, впервые осознав, что такое потеря. Что такое одиночество и как это — никогда не иметь возможности прикоснуться к теплой руке матери и не увидеть любящий взгляд отца. Раскат грома прокатился по небу, и молния сверкнула над головами собравшихся. Полил дикий ливень, размывая грязь и смывая слезы. Гробы быстро заколотили и поместили в ямы. Не знаю, откуда я знала, что надо делать, просто подошла и кинула горсть земли вниз. И отцу, и матери. Дождь все шел, я была насквозь мокрая и все уже разошлись. Плакать спокойно и ровно не было сил. Хотелось выть, рвать и метать так, чтобы все поняли, как это — терять сразу двух родных людей. Но я была всего лишь ребенком. Упала на колени, вымазываясь в грязи, стуча маленькими кулачками по земле и истерически рыдая, стараясь перекричать ураган, чтобы все услышали как мне больно…
Страница 5 из 22
