Простая прогулка стала роковой. Стала смертельной борьбой, где не должен был выжить ни один. И как так вышло, что мы стали этими мишенями? Участниками игры, в которой нет правил и законов. Кто из нас заключил сделку с дьяволом? Кто подписал смертельный приговор всем — кто был жив в самом начале? Посвящается моему другу Лёне Митенко... С Днем Варенья, дорогой.
79 мин, 41 сек 11503
Два выходных подряд — это превосходно. И в этот выходной я собираюсь прогуляться. И имею одну очень важную цель. Важную, но никто не говорил что желанную. Я собралась пройтись по кладбищу при свете дня. Не могу же я вечно их бояться, к тому же отправить друзей одних туда ночью, я тоже не могу. Как говорила мама, я скривилась от боли, нужно встречаться со страхами лицом к лицу. Иначе ты никогда от них не избавишься. Вот и проверим. Это утро выдалось не совсем уж радужным, но хотя бы, не шел дождь. Я надела кожаную куртку и кеды с джинсами в облипку, и пока тетя протирала пыль, мелодично подтанцовывая радио и плюс ко всему подпевая, я выскользнула за дверь. На улице стоял все тот же запах после дождя, который я так люблю, несмотря на ненависть к запаху плесени и сырости. И этот запах напомнил о вороне. Черной как ночь и как сам дьявол. Черт тебя дери, я не могу еще и ворон бояться, но теперь однозначно к остальным кошмарам прибавится еще и чертова ворона. Кто мог подумать, что открывать окна так опасно?! Нет, похоже, этот страх теперь со мной надолго. Наверное, вся моя жизнь состоит из страхов… Алиса, это твоя стихия! Вот только радоваться нечему. Засунув руки в карманы, я медленно подходила к кладбищу, его очертания уже были видны, и мне становилось жутковато. Ну не люблю я такие места! И это началось с того самого момента…
Я плотнее укуталась в одежду и поморщилась от пробежавшего холодка по коже. Всего-то нужно пройтись по кладбищу, подумаешь? При свете же дня! Надеюсь, Кондратий меня не хватит и судорога в опасный момент ногу не сведет. Да уж, черный юмор всегда был моей отличительной чертой. Но от этого лучше не становилось, да и смехом как-то не распирало. К сожалению…
Новое кладбище — ухоженное, совсем не такое как старое и ветхое, куда нас хотят затащить друзья. Я встала перед железной кованной калиточкой, которая была мне чуть выше колена. Сам заборчик и та же калитка, были выполнены в готическом стиле, уж очень подходящем этому месту. Было сложно пересилить позыв дать деру прямо сейчас. Но я кое-как переборола себя, и толкнула ногой дверцу, ступая на влажную траву. Руки мелко подрагивали и я нервно сглотнула. Так, Алиса, ты должна сделать еще хотя бы шаг… Малюсенький, давай, как в детстве. Малышкой ты не боялась этого места, так не останавливайся…
Каждый следующий шаг давался мне с таким трудом, с каким я, наверное, никогда не сталкивалась. Даже драить туалеты в пансионе в наказание было приятней. Как только нога касалась травы, по телу будто проходил заряд, и я останавливалась замирая. Приходилось снова собирать всю волю в кулак и делать новый шаг; замереть как от удара… И по новой. Спустя тридцать шагов по прямой мимо могильных плит, мне все это надоело. Надоело вот так бояться. Я не смогу с этим жить, нужно переступить себя. Я замерла и через секунду топнула ногой. К черту на рога этот страх! Я зло вышагивала вперед, прошлась вдоль и поперек, обходя камни, и иногда в память врезались имена или фразы, которые думаю, останутся теперь со мной до конца: «Хорошему отцу и мужу. Прекрасному другу и товарищу. Да благословит тебя Господь», «Ты был частью меня, и кажется, больше половины моего сердца нет», «Она была мечтателем и талантливой балериной. Да покойся с миром, твой талант никогда не умрет!». Это малая толика того, какими хорошими людьми были все те, кто сейчас лежит здесь. Мне почудилось, что я уже не боюсь, но стоило мне осмысленно осмотреться и успокоиться, как меня словно кипятком обдало, и я побежала прочь с этого места. Сердце колотилось в груди, его могло разорвать, я чувствовала это… И мне было страшно. Страшно так, как не было тогда, когда я только пришла сюда.
Я бежала так стремительно, что поскользнулась на очередной жидкой грязи и упала на четвереньки, тяжело дыша. Из горла вырывался какой-то хрип, а иногда воздух из меня выходил со свистом, как будто вырываясь насильно из легких. Я даже не стала вставать, продолжая ладошками упираться в мокрый и грязный асфальт, и смотря, как волосы спадают с плеч, вымазываясь. Я не смогу… Больше туда ни ногой. Как объяснить друзьям, что я не смогу пойти? Как?! Завтра меня вообще из дома никто не вытащит, а тащиться на кладбище при свете луны? Ну нет, у меня сердце точно остановится. Я просто не смогу такое пережить… Плевать, пошло все к черту! Я встала, отряхивая руки, будто они могли стать чище. И не смогла удержаться от того, чтобы почесать щеки. Волосы ужасно их щекотали, вызывая непомерный зуд. Так я зашла в дом. Измазанная в грязи и с горящими от пережитого страха глазами.
— Алиса, что произошло? — тетя перестала вовсю горланить и подлетела ко мне с тряпкой для пыли.
— Все нормально. Просто поскользнулась и упала. — я выдавила улыбку, которая надеюсь, успокоит тетушку.
— Надеюсь, все в порядке? Не ушиблась? — уже более спокойно спросила она, принимаясь тряпочкой вытирать мои щеки.
— Тетя Гвендолин, что ты делаешь?! Я сейчас пойду и умоюсь. — отделалась я и взбежала вверх по деревянной лестнице сразу направляясь в ванную комнату.
Я плотнее укуталась в одежду и поморщилась от пробежавшего холодка по коже. Всего-то нужно пройтись по кладбищу, подумаешь? При свете же дня! Надеюсь, Кондратий меня не хватит и судорога в опасный момент ногу не сведет. Да уж, черный юмор всегда был моей отличительной чертой. Но от этого лучше не становилось, да и смехом как-то не распирало. К сожалению…
Новое кладбище — ухоженное, совсем не такое как старое и ветхое, куда нас хотят затащить друзья. Я встала перед железной кованной калиточкой, которая была мне чуть выше колена. Сам заборчик и та же калитка, были выполнены в готическом стиле, уж очень подходящем этому месту. Было сложно пересилить позыв дать деру прямо сейчас. Но я кое-как переборола себя, и толкнула ногой дверцу, ступая на влажную траву. Руки мелко подрагивали и я нервно сглотнула. Так, Алиса, ты должна сделать еще хотя бы шаг… Малюсенький, давай, как в детстве. Малышкой ты не боялась этого места, так не останавливайся…
Каждый следующий шаг давался мне с таким трудом, с каким я, наверное, никогда не сталкивалась. Даже драить туалеты в пансионе в наказание было приятней. Как только нога касалась травы, по телу будто проходил заряд, и я останавливалась замирая. Приходилось снова собирать всю волю в кулак и делать новый шаг; замереть как от удара… И по новой. Спустя тридцать шагов по прямой мимо могильных плит, мне все это надоело. Надоело вот так бояться. Я не смогу с этим жить, нужно переступить себя. Я замерла и через секунду топнула ногой. К черту на рога этот страх! Я зло вышагивала вперед, прошлась вдоль и поперек, обходя камни, и иногда в память врезались имена или фразы, которые думаю, останутся теперь со мной до конца: «Хорошему отцу и мужу. Прекрасному другу и товарищу. Да благословит тебя Господь», «Ты был частью меня, и кажется, больше половины моего сердца нет», «Она была мечтателем и талантливой балериной. Да покойся с миром, твой талант никогда не умрет!». Это малая толика того, какими хорошими людьми были все те, кто сейчас лежит здесь. Мне почудилось, что я уже не боюсь, но стоило мне осмысленно осмотреться и успокоиться, как меня словно кипятком обдало, и я побежала прочь с этого места. Сердце колотилось в груди, его могло разорвать, я чувствовала это… И мне было страшно. Страшно так, как не было тогда, когда я только пришла сюда.
Я бежала так стремительно, что поскользнулась на очередной жидкой грязи и упала на четвереньки, тяжело дыша. Из горла вырывался какой-то хрип, а иногда воздух из меня выходил со свистом, как будто вырываясь насильно из легких. Я даже не стала вставать, продолжая ладошками упираться в мокрый и грязный асфальт, и смотря, как волосы спадают с плеч, вымазываясь. Я не смогу… Больше туда ни ногой. Как объяснить друзьям, что я не смогу пойти? Как?! Завтра меня вообще из дома никто не вытащит, а тащиться на кладбище при свете луны? Ну нет, у меня сердце точно остановится. Я просто не смогу такое пережить… Плевать, пошло все к черту! Я встала, отряхивая руки, будто они могли стать чище. И не смогла удержаться от того, чтобы почесать щеки. Волосы ужасно их щекотали, вызывая непомерный зуд. Так я зашла в дом. Измазанная в грязи и с горящими от пережитого страха глазами.
— Алиса, что произошло? — тетя перестала вовсю горланить и подлетела ко мне с тряпкой для пыли.
— Все нормально. Просто поскользнулась и упала. — я выдавила улыбку, которая надеюсь, успокоит тетушку.
— Надеюсь, все в порядке? Не ушиблась? — уже более спокойно спросила она, принимаясь тряпочкой вытирать мои щеки.
— Тетя Гвендолин, что ты делаешь?! Я сейчас пойду и умоюсь. — отделалась я и взбежала вверх по деревянной лестнице сразу направляясь в ванную комнату.
Страница 6 из 22
