Простая прогулка стала роковой. Стала смертельной борьбой, где не должен был выжить ни один. И как так вышло, что мы стали этими мишенями? Участниками игры, в которой нет правил и законов. Кто из нас заключил сделку с дьяволом? Кто подписал смертельный приговор всем — кто был жив в самом начале? Посвящается моему другу Лёне Митенко... С Днем Варенья, дорогой.
79 мин, 41 сек 11505
Кроссовки неприятно хлюпали по едва высохшим лужам, но уже было не так грязно, как в прошлую неделю. Скоро все высохнет и снова настанет жара, что маек и шорт не напасешься. Светлый диск луны светил ярко, будто само солнце. И от этого становилось еще сильнее не по себе. Создавалось впечатление, что за тобой следят тысячи пар глаз. Следят, подмечают каждую делать и чтобы ты не сделал, они все запечатают в памяти. Такая вот мания. Я засунула руки в карманы кожаной куртки, благо она не испачкалась в грязи после моего падения. Я старалась не смотреть по сторонам убеждая себя, что так я не привлеку внимания, хотя просто боялась признаться самой себе, что мне одиноко и страшно до дикой икотки. Ребята уже ждут меня, наверняка. Все же я не смогла отсидеться в сторонке. Какой дрянью я буду, если отпущу их самих?! А если что случится? Нет, я не позволю идти им одним. Мы же друзья, в конце концов, и плевать на мои страхи. Девушки тоже боятся, я знаю. И поэтому я должна их поддержать своим присутствием. Показалось заброшенное кладбище Лэндома, заброшенное древнее и ветхое. Я бы ни за какие коврижки не пошла сюда при свете дня! А что говорить о состоянии, когда ты находишься здесь во мраке ночи? Могильные плиты и надгробия здесь обросли мхом и вязкой искусно плетеной паутиной, воздаваемой годами, если не десятилетиями. Было просто панически страшно. Даже сейчас, за тридцать метров от него, но уже чувствовался могильный запах и тянувший холод. Я зябко поморщилась. И зачем я иду на это? Глупо, безрассудно глупо. Шаг сам по себе замедлился, превращаясь чуть ли не в скорость улитки. Пока я иду туда, вы можете покататься вокруг на черепахе, и клянусь, успеете сделать несколько кругов вокруг кладбища. Ноги словно тяжестью железа налились и переставлять их было до того сложно, что хотелось упасть и не двигаться.
Это старое кладбище было огорожено высоким железным забором. Черная краска облезла и шелушилась, от этого ограждение казалось еще более дряхлым и старым. Отчего-то в этом месте луна светила тускло, не так ярко как за пределами этого страшного места. Я все порывалась сбежать, кинуться к дому без оглядки, но упорно шла вперед твердым шагом. Возле входа на территорию мертвой местности, прямо перед большими воротами из холодного метала, стоял клен с густой позеленевшей листвой. Я никого не заметила. Это что же? Я тащилась на другой конец города, содрогаясь приступами паники, а они решили не пойти? Вот черт… Я и так могу сорваться в любой момент. Но стоило пройти до самих ворот, чтобы подтвердить догадку. Спустя еще пару шагов, я облегченно выдохнула, заметив кучку людей за стволом дерева. Не зря я тащилась в такое место, в такое время. И если бы друзья не пришли, завтра бы я им не позавидовала.
Свет слепил глаза, хотя лампа светила довольно тускло. Наверное, глаза не привыкли после ночного мрака за дверью. Мужчина с женщиной жались в коридоре полуразрушенного дома. Этот домишко напоминал такие постройки, которые рисуют в детских книжках ужасов. Небольшой двухэтажный коттедж с прогнившими стенами и мхом, облепившим все возможные углы, вытесняя плесень. Но случалось так, что существовали оба этих обстоятельства. С болота, или как раньше его называли с озера, тянуло прохладой. Не приятным дуновением ветерка, а сквозняком пропахшим сыростью и лягушками, что говорить их крики были слышны отчетливо. Над такими домами обычно рисовалось мутное черное небо и грозовые тучи, потемневшие от раскатов грома и надвигающегося урагана. И конечно, обязательно над ним светила полная устрашающая луна. Наводящая ужас и заставляющая тело нервно сжиматься, мурашки стадами бегать по твоему телу. Ну и в прочем, хотелось удавиться, только бы не видеть этого мрака. Когда молодая пара подъехала к этому приведению из сказок, было уже поздно что-либо менять. Все внутренности переворачивались, отчаянно пытаясь сбежать. Но куда бежать из собственного тела? Желудок стянуло узлом страха. Мужчина чувствовал то же самое, несмотря на то, что он все же был мужчиной.
Изнутри дом казался менее устрашающим, но не более. Он все так же наводил тоску и горечь. От чего? Да собственно, какая разница. Женщина лет пятидесяти уже десять минут осматривала пару, словно ища подвох или досконально изучая. Просматривая всю душу и ища какие-либо изъяны. Только те, кто находился в этом доме — знали, что происходит, что произойдет дальше. Возможно, эта дама оценивает людей, которым собирается отдать что-то важное. Часть себя и часть своей семьи. Хотя, это правильно, ведь остаться ребенку в этом доме означает обречь его на ужасное детство и не менее ужасное будущее. К тому же…
— Не приглашаю пройти. — проворчала старая женщина скрипучим голосом. Он неприятно резанул по ушам, и молоденькая девушка плотнее прижалась к мужу. Не один из гостей не нашелся что ответить.
— Мама, кто там? — будто нараспев произнесла девушка не больше семнадцати лет, с волосами цвета угля.
Это старое кладбище было огорожено высоким железным забором. Черная краска облезла и шелушилась, от этого ограждение казалось еще более дряхлым и старым. Отчего-то в этом месте луна светила тускло, не так ярко как за пределами этого страшного места. Я все порывалась сбежать, кинуться к дому без оглядки, но упорно шла вперед твердым шагом. Возле входа на территорию мертвой местности, прямо перед большими воротами из холодного метала, стоял клен с густой позеленевшей листвой. Я никого не заметила. Это что же? Я тащилась на другой конец города, содрогаясь приступами паники, а они решили не пойти? Вот черт… Я и так могу сорваться в любой момент. Но стоило пройти до самих ворот, чтобы подтвердить догадку. Спустя еще пару шагов, я облегченно выдохнула, заметив кучку людей за стволом дерева. Не зря я тащилась в такое место, в такое время. И если бы друзья не пришли, завтра бы я им не позавидовала.
Свет слепил глаза, хотя лампа светила довольно тускло. Наверное, глаза не привыкли после ночного мрака за дверью. Мужчина с женщиной жались в коридоре полуразрушенного дома. Этот домишко напоминал такие постройки, которые рисуют в детских книжках ужасов. Небольшой двухэтажный коттедж с прогнившими стенами и мхом, облепившим все возможные углы, вытесняя плесень. Но случалось так, что существовали оба этих обстоятельства. С болота, или как раньше его называли с озера, тянуло прохладой. Не приятным дуновением ветерка, а сквозняком пропахшим сыростью и лягушками, что говорить их крики были слышны отчетливо. Над такими домами обычно рисовалось мутное черное небо и грозовые тучи, потемневшие от раскатов грома и надвигающегося урагана. И конечно, обязательно над ним светила полная устрашающая луна. Наводящая ужас и заставляющая тело нервно сжиматься, мурашки стадами бегать по твоему телу. Ну и в прочем, хотелось удавиться, только бы не видеть этого мрака. Когда молодая пара подъехала к этому приведению из сказок, было уже поздно что-либо менять. Все внутренности переворачивались, отчаянно пытаясь сбежать. Но куда бежать из собственного тела? Желудок стянуло узлом страха. Мужчина чувствовал то же самое, несмотря на то, что он все же был мужчиной.
Изнутри дом казался менее устрашающим, но не более. Он все так же наводил тоску и горечь. От чего? Да собственно, какая разница. Женщина лет пятидесяти уже десять минут осматривала пару, словно ища подвох или досконально изучая. Просматривая всю душу и ища какие-либо изъяны. Только те, кто находился в этом доме — знали, что происходит, что произойдет дальше. Возможно, эта дама оценивает людей, которым собирается отдать что-то важное. Часть себя и часть своей семьи. Хотя, это правильно, ведь остаться ребенку в этом доме означает обречь его на ужасное детство и не менее ужасное будущее. К тому же…
— Не приглашаю пройти. — проворчала старая женщина скрипучим голосом. Он неприятно резанул по ушам, и молоденькая девушка плотнее прижалась к мужу. Не один из гостей не нашелся что ответить.
— Мама, кто там? — будто нараспев произнесла девушка не больше семнадцати лет, с волосами цвета угля.
Страница 7 из 22
