Фандом: Гарри Поттер. Известный мафиози магического мира Том Риддл собирается с помпой отпраздновать свой день рождения. Какой же из подарков он оценит выше остальных?
47 мин, 8 сек 14396
Исполинский многоярусный зал сверкал тысячами магических огней. Мраморные колонны, поддерживавшие высокий потолок, походили на стволы могучих деревьев из Запретного леса — настолько плотно они были обвиты искусственными лианами и украшены живыми цветами. Столики, по большей части прижавшиеся к стенам, где освещение специально приглушили, ломились от щедрого разнообразия напитков и снеди. Не обошлось, конечно же, без наряженной елки, установленной на возвышении в центре просторной площадки для танцев. Риддл благосклонно отнесся к результатам усилий дизайнеров по интерьеру, приготовивших это великолепие к проведению здесь корпоратива. Он занял место в одной из уютных студий на втором этаже, огромное панорамное окно из которой выходило в зал, позволяя видеть все как на ладони и издали оценивать каждого пришедшего. У Тома было минут двадцать, чтобы расслабленно последить за тем, как помещение заполняют младшие сотрудники и клерки, а также работники среднего звена ответственности, которые по неписаным правилам явились первыми. Приветствовать их лично Риддл не собирался — не заслужили еще.
Мнение Тома о карнавальных костюмах прибывавших, прямо скажем, было не на высоте. Создавалось впечатление, что половина сотрудников нарядились в мусорные мешки темно-зеленых и грязно-серых оттенков. Кого они изображали, определить казалось исключительно сложно. Вторая половина явившихся на корпоратив проявила чуть больше фантазии — среди них Том отметил несколько змей, пару угрюмого оттенка лягушек и… себя. Да-да, некоторые решили, что на «вечеринку равенства» будет уместно прийти в маске, очень напоминавшей внешность самого босса. Когда Том увидел первого, кто рискнул так одеться, его это позабавило и даже можно сказать — понравилось, потому что льстило самолюбию. Но когда число таких смельчаков приблизилось к дюжине, подобное начало нервировать.
— Ни ума, ни фантазии, ни чувства меры, — прошептал недовольный Том себе под нос, изучая гостей из своего наблюдательного пункта.
Картина вообще складывалась не слишком веселая — все выглядело серо и тускло, навевало скуку, от которой Том намеревался избавиться, и неимоверно раздражало контрастом между яркой елочкой и унылой людской массой, копошившейся вокруг нее. В студию к Риддлу сначала поднялся Малфой, который по протоколу должен будет сопровождать босса во время выхода к гостям. Несмотря на несомненное старание соответствовать всем высказанным Томом требованиям, не узнать Люциуса было практически невозможно. Снежно-голубого цвета мантия с вычурным расшитым стразами воротником, сомкнувшимся над макушкой, превращала его в узковерхий конусообразный шатер, на удивление весьма точно передававший характер самого Малфоя. Тот тоже постоянно держался так, что походил на бесчувственную льдышку. Лицо закрывала маска, разрисованная тем же узором, что и воротник, а серые глаза, глядевшие на Тома из прорезей, казались искусным дополнением костюма и завершали образ.
— Ты кто? Эверест в снегу? Или порция «Снежка» в кулечке? — Риддл хмыкнул, Люциус не ассоциировался с наркотиком — веселья в нем было маловато. Вот Долохов — другое дело.
— Сосулька, сэр, — сдержанно ответил Малфой и попытался поклониться, но жесткая ткань наряда не позволила ему этого сделать с обычным изяществом.
— Подтверждаешь свое звание скользкого друга?
Риддл не стал дожидаться ответа, потому что в этот момент к ним присоединилась Белла, привлекая к себе максимум внимания. Узнать ее можно было только по мастерски накрашенным огромным выразительным глазам, сверкавшим в отверстиях костюма, представлявшего собой что-то несуразное из гладкого шелка, фасолевидное по форме, грязно-розово-бледно-фиолетового цвета и с зеленой шляпкой на макушке.
— А это что за ху … ня с глазами? — воззрился на нее Том, не понимая — ужасаться ему или смеяться.
— Это недозрелый баклажан, — обиженно всхлипнув, просветила Белла и топнула ножкой в зеленой, под цвет шляпки, туфельке. — Не ярко, не пестро, не живое существо, не объемное… — она еще раз всхлипнула.
— Ладно-ладно, не разводи сырость. Прости, я не узнал баклажан. Наверное, потому что он недозрелый, — Том все же расхохотался, подумав, что и в этом унылом «безобразии», что собиралось на корпоратив, может отыскаться что-нибудь забавное. Его настроение немного повысилось, и, перед тем как спуститься в зал, чтобы поприветствовать начальников отделов и отделений, которые придут с минуты на минуту, он поинтересовался. — Белла, глядя на вот все это, — он широким жестом обвел открывавшийся вид из окна, — тебе не кажется, что лозунгом карнавалу следует выбрать что-то вроде: «Мы мусор в прекрасном мире». Или… «Серость — норма жизни». Где львы и корнуэльские эльфы? Белки сдохли, а пираты утопились?
Мнение Тома о карнавальных костюмах прибывавших, прямо скажем, было не на высоте. Создавалось впечатление, что половина сотрудников нарядились в мусорные мешки темно-зеленых и грязно-серых оттенков. Кого они изображали, определить казалось исключительно сложно. Вторая половина явившихся на корпоратив проявила чуть больше фантазии — среди них Том отметил несколько змей, пару угрюмого оттенка лягушек и… себя. Да-да, некоторые решили, что на «вечеринку равенства» будет уместно прийти в маске, очень напоминавшей внешность самого босса. Когда Том увидел первого, кто рискнул так одеться, его это позабавило и даже можно сказать — понравилось, потому что льстило самолюбию. Но когда число таких смельчаков приблизилось к дюжине, подобное начало нервировать.
— Ни ума, ни фантазии, ни чувства меры, — прошептал недовольный Том себе под нос, изучая гостей из своего наблюдательного пункта.
Картина вообще складывалась не слишком веселая — все выглядело серо и тускло, навевало скуку, от которой Том намеревался избавиться, и неимоверно раздражало контрастом между яркой елочкой и унылой людской массой, копошившейся вокруг нее. В студию к Риддлу сначала поднялся Малфой, который по протоколу должен будет сопровождать босса во время выхода к гостям. Несмотря на несомненное старание соответствовать всем высказанным Томом требованиям, не узнать Люциуса было практически невозможно. Снежно-голубого цвета мантия с вычурным расшитым стразами воротником, сомкнувшимся над макушкой, превращала его в узковерхий конусообразный шатер, на удивление весьма точно передававший характер самого Малфоя. Тот тоже постоянно держался так, что походил на бесчувственную льдышку. Лицо закрывала маска, разрисованная тем же узором, что и воротник, а серые глаза, глядевшие на Тома из прорезей, казались искусным дополнением костюма и завершали образ.
— Ты кто? Эверест в снегу? Или порция «Снежка» в кулечке? — Риддл хмыкнул, Люциус не ассоциировался с наркотиком — веселья в нем было маловато. Вот Долохов — другое дело.
— Сосулька, сэр, — сдержанно ответил Малфой и попытался поклониться, но жесткая ткань наряда не позволила ему этого сделать с обычным изяществом.
— Подтверждаешь свое звание скользкого друга?
Риддл не стал дожидаться ответа, потому что в этот момент к ним присоединилась Белла, привлекая к себе максимум внимания. Узнать ее можно было только по мастерски накрашенным огромным выразительным глазам, сверкавшим в отверстиях костюма, представлявшего собой что-то несуразное из гладкого шелка, фасолевидное по форме, грязно-розово-бледно-фиолетового цвета и с зеленой шляпкой на макушке.
— А это что за ху … ня с глазами? — воззрился на нее Том, не понимая — ужасаться ему или смеяться.
— Это недозрелый баклажан, — обиженно всхлипнув, просветила Белла и топнула ножкой в зеленой, под цвет шляпки, туфельке. — Не ярко, не пестро, не живое существо, не объемное… — она еще раз всхлипнула.
— Ладно-ладно, не разводи сырость. Прости, я не узнал баклажан. Наверное, потому что он недозрелый, — Том все же расхохотался, подумав, что и в этом унылом «безобразии», что собиралось на корпоратив, может отыскаться что-нибудь забавное. Его настроение немного повысилось, и, перед тем как спуститься в зал, чтобы поприветствовать начальников отделов и отделений, которые придут с минуты на минуту, он поинтересовался. — Белла, глядя на вот все это, — он широким жестом обвел открывавшийся вид из окна, — тебе не кажется, что лозунгом карнавалу следует выбрать что-то вроде: «Мы мусор в прекрасном мире». Или… «Серость — норма жизни». Где львы и корнуэльские эльфы? Белки сдохли, а пираты утопились?
Страница 9 из 14
