Один из простейших способов добиться настоящего, полного одиночества — это сменить страну проживания. Сразу отпадает семья, слишком тяжеловесная и угнездившаяся в родных местах, раскинувшая по родине крепкие корни в виде родственников и имущества. Пропадают друзья и приятели, которых ты встречал на улице и с которыми иногда собирался попить пивка. Теперь мой мир населяли абсолютно незнакомые и безымянные люди, с которыми мой контакт был сведен к минимуму.
65 мин, 29 сек 2417
Не понимаю, как можно было совместить такую страсть и безразличие, изнасилование и желание, но Алисе это удалось. Моя девочка умело управлялась как с моими эмоциями, так и со своим телом, так что я кончил почти сразу. Я попытался встать, но она удержала меня бедрами и прошептала на ухо «Еще!». И было еще.
Теперь, когда этот дурацкий внутренний блок был разрушен, «еще» повторялось по несколько раз в день. Откуда у нее только силы берутся? Вот уже в моей продуктовой корзине стали появляться сметана, орехи и спаржа, а Алиса хотела все больше и больше.
Со временем я заметил, что Алиса раздалась в бедрах и грудь была уже не такая плоская как раньше. Я в шутку предположил, что ей стоит заняться спортом, в ответ она шутливо стукнула меня подушкой. Больше мы к теме не возвращались. Все чаще и чаще Алиса просила, чтобы я взял ее сзади, или мы снова обходились оральным сексом. Неожиданно, я обнаружил, что у Алисы растет живот — и немаленький, дело тут явно не в шоколадках, тем более никогда не замечал в ней интереса к сладкому. Живот рос по тому самому типу, когда через несколько месяцев вас становится трое. Внутри меня бушевала сметающая все на своем пути буря страха. Неужели мы не предохранялись? И если да — то почему? А главное — как мы собираемся растить ребенка в ЭТОЙ квартире? Почему она не сказала мне, что беременна, раньше, когда с этим можно было что-то сделать? Неужели наше прекрасное сосуществование теперь закончится?
Появится кто-то третий, кто-то требующий ее любви и заботы, которая раньше вся доставалась мне. Появится одно из этих гадящих, кричащих, бесполезных созданий, за которое я должен буду нести ответственность. Алиса в такие моменты будто чувствовала, что меня гложет, и делала все, чтобы я забыл о своих проблемах, оставляя меня обессиленным и счастливым, с мыслью о том, что даже новорожденный младенец не сможет отобрать счастье у двух родственных душ.
Странно, раньше беременные меня совсем не привлекали, но, когда твоя любимая женщина вынашивает твое семя, странным образом проникаешься симпатией и к неестественно раздутому животу, и к набухшей, испещренной дорожками вен, груди и даже к некоторым неудобствам в постели — в конце концов это же мой ребенок и моя женщина.
Шли месяцы, моя возлюбленная начинала вести себя еще тише обычного. В сексе она становилась пассивной — не могу сказать, что мне это не нравилось, но изменения в поведении не заметить было невозможно.
Алиса постоянно выключала свет, заходя в комнаты, и, оказываясь в полной темноте нашей берлоги, словно этого было недостаточно, специально забиралась в самые темные углы комнат — под подоконником, за диваном и даже под кроватью.
Я старался не досаждать ей вопросами — о закидонах беременных дам я был наслышан, спасибо интернету и рассказам родственников. Все меньше и меньше она желала перемещаться: засев где-нибудь в уголке, Алиса просто сидела и молчала, но вид у нее был не грустный, и я не беспокоился.
Со временем причина такого поведения стала мне ясна: Алиса готовилась рожать. Разумеется, я попытался пристроить ее в госпиталь, но моя девушка категорически отказалась и сказала, что будет рожать дома в ванной. Я честно попытался отговорить ее, но моя малышка умела настоять на своем — к счастью, пользуясь этим своим талантом очень редко, в основном предоставляя все решения мне, даже не поучаствовав, например, в выборе детской кроватки.
В один прекрасный день или ночь — без понятия, да это и не важно, Алиса уж очень сильно задержалась в ванной комнате. Почувствовав неладное, я отпер дверь ванной ножом с внешней стороны и зашел — она уже лежала в ванне с раздвинутыми ногами, глаза мне кольнула смутно знакомая татуировка в виде бабочки на внутренней стороне бедра, вызвав какие-то тревожные воспоминания. Лобок, покрытый жесткими, русыми волосами блестел от пота, как и лицо и грудь моей женщины. Но больше всего поражал живот — огромный, больше самой Алисы, он бурлил и шевелился, будто какое-то отдельное существо.
Выйдя из кратковременного ступора, я тут же бросился к ней, стал спрашивать, что я могу сделать, чем могу помочь, но она лишь ласково попросила держать ее за руку. Я сел рядом с ванной на опущенную крышку унитаза и стал ждать, когда плод нашей любви наконец-то соизволит появиться на свет. Долго ждать не пришлось. Алису изогнуло жуткой судорогой, это напоминало странный, дерганый танец: изогнув голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, моя возлюбленная встала мостиком, дугой изогнув конечности, потом — каким-то непостижимым образом, не переворачиваясь, оказалась на четвереньках. На секунду — но только на секунду — мне показалось, будто на ее руке пропали ногти, а с лица исчез нос. Я был наслышан о том, какие боли приходилось испытывать женщинам при родах, поэтому списал все на титанические усилия, которые ей приходилось предпринимать, чтобы не закричать и на свои нервы.
Теперь, когда этот дурацкий внутренний блок был разрушен, «еще» повторялось по несколько раз в день. Откуда у нее только силы берутся? Вот уже в моей продуктовой корзине стали появляться сметана, орехи и спаржа, а Алиса хотела все больше и больше.
Со временем я заметил, что Алиса раздалась в бедрах и грудь была уже не такая плоская как раньше. Я в шутку предположил, что ей стоит заняться спортом, в ответ она шутливо стукнула меня подушкой. Больше мы к теме не возвращались. Все чаще и чаще Алиса просила, чтобы я взял ее сзади, или мы снова обходились оральным сексом. Неожиданно, я обнаружил, что у Алисы растет живот — и немаленький, дело тут явно не в шоколадках, тем более никогда не замечал в ней интереса к сладкому. Живот рос по тому самому типу, когда через несколько месяцев вас становится трое. Внутри меня бушевала сметающая все на своем пути буря страха. Неужели мы не предохранялись? И если да — то почему? А главное — как мы собираемся растить ребенка в ЭТОЙ квартире? Почему она не сказала мне, что беременна, раньше, когда с этим можно было что-то сделать? Неужели наше прекрасное сосуществование теперь закончится?
Появится кто-то третий, кто-то требующий ее любви и заботы, которая раньше вся доставалась мне. Появится одно из этих гадящих, кричащих, бесполезных созданий, за которое я должен буду нести ответственность. Алиса в такие моменты будто чувствовала, что меня гложет, и делала все, чтобы я забыл о своих проблемах, оставляя меня обессиленным и счастливым, с мыслью о том, что даже новорожденный младенец не сможет отобрать счастье у двух родственных душ.
Странно, раньше беременные меня совсем не привлекали, но, когда твоя любимая женщина вынашивает твое семя, странным образом проникаешься симпатией и к неестественно раздутому животу, и к набухшей, испещренной дорожками вен, груди и даже к некоторым неудобствам в постели — в конце концов это же мой ребенок и моя женщина.
Шли месяцы, моя возлюбленная начинала вести себя еще тише обычного. В сексе она становилась пассивной — не могу сказать, что мне это не нравилось, но изменения в поведении не заметить было невозможно.
Алиса постоянно выключала свет, заходя в комнаты, и, оказываясь в полной темноте нашей берлоги, словно этого было недостаточно, специально забиралась в самые темные углы комнат — под подоконником, за диваном и даже под кроватью.
Я старался не досаждать ей вопросами — о закидонах беременных дам я был наслышан, спасибо интернету и рассказам родственников. Все меньше и меньше она желала перемещаться: засев где-нибудь в уголке, Алиса просто сидела и молчала, но вид у нее был не грустный, и я не беспокоился.
Со временем причина такого поведения стала мне ясна: Алиса готовилась рожать. Разумеется, я попытался пристроить ее в госпиталь, но моя девушка категорически отказалась и сказала, что будет рожать дома в ванной. Я честно попытался отговорить ее, но моя малышка умела настоять на своем — к счастью, пользуясь этим своим талантом очень редко, в основном предоставляя все решения мне, даже не поучаствовав, например, в выборе детской кроватки.
В один прекрасный день или ночь — без понятия, да это и не важно, Алиса уж очень сильно задержалась в ванной комнате. Почувствовав неладное, я отпер дверь ванной ножом с внешней стороны и зашел — она уже лежала в ванне с раздвинутыми ногами, глаза мне кольнула смутно знакомая татуировка в виде бабочки на внутренней стороне бедра, вызвав какие-то тревожные воспоминания. Лобок, покрытый жесткими, русыми волосами блестел от пота, как и лицо и грудь моей женщины. Но больше всего поражал живот — огромный, больше самой Алисы, он бурлил и шевелился, будто какое-то отдельное существо.
Выйдя из кратковременного ступора, я тут же бросился к ней, стал спрашивать, что я могу сделать, чем могу помочь, но она лишь ласково попросила держать ее за руку. Я сел рядом с ванной на опущенную крышку унитаза и стал ждать, когда плод нашей любви наконец-то соизволит появиться на свет. Долго ждать не пришлось. Алису изогнуло жуткой судорогой, это напоминало странный, дерганый танец: изогнув голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, моя возлюбленная встала мостиком, дугой изогнув конечности, потом — каким-то непостижимым образом, не переворачиваясь, оказалась на четвереньках. На секунду — но только на секунду — мне показалось, будто на ее руке пропали ногти, а с лица исчез нос. Я был наслышан о том, какие боли приходилось испытывать женщинам при родах, поэтому списал все на титанические усилия, которые ей приходилось предпринимать, чтобы не закричать и на свои нервы.
Страница 14 из 19
