Мать Кошмаров

— Вулко, включи в розетку, проверь. Я лучше сейчас за новым сбегаю, чем как раньше, по старинке… Я слышал, как человека за моей спиной как будто передернуло.

— Извиняюсь. Итак, вернемся к нашему вопросу. Начну я, пожалуй, издалека, чтобы вы осознали всю важность вопроса. Если вы вдруг потеряете нить диалога, поднимите руку, я остановлюсь и вы сможете задать вопрос. Как в школе. Итак, начнем. Как человек образованный, да-да, я знаю, что вы получили высшее образование, вы должны были заметить определенную тенденцию в формировании дохристианских культов. Во главе всего темного, инфернального и потустороннего в большей части подобных верований фигурировала женская фигура, этакая Мать Кошмаров, что изрыгает неисчислимые орды чудовищ и напастей в наш мир — Ехидна у древних греков, Мара у славян, Лилит у ранних семитов, Тиамат у шумеров, Ангрбода у скандинавов, Кали у индусов… В общем-то, список можно продолжать бесконечно долго. То, к чему я сейчас веду: в каждой дохристианской культуре существовала своя Мать Всех Чудовищ. Как вы понимаете, это не может быть простым совпадением. Современные антропологические исследования, правда, склонные обвинять в формировании подобной фигуры повсеместный мужской шовинизм. Здесь можно было бы согласиться, если, конечно, не учитывать тот факт, что ровно такие же верования бытовали и в матриархальных общинах. Итак, краткий исторический экскурс завершен, приступим ко второй, более сложной части.

Неожиданно тихую и успокаивающую речь насмешливым визгом прервал включившийся блендер.

— Вулко, — с обвинением в голосе воскликнул мужчина за моей спиной, — я не просил его включать на полную мощность. Лампочка горит — значит работает, что тут непонятного?

— А хуй ли ты с ним рассусоливаешь? — грубо прокашлял Вулко на чистом русском.

— Во-первых, воздержись, пожалуйста, от грубых выражений, мы не в порту, во-вторых, хочешь что-то сказать — говори на языке, который поймет и хозяин дома.

— Я понимаю, — просипел я.

— О, так ты говоришь по-русски? — радостно осведомился голос.

— Ух, ну и заставил ты меня понервничать, а я-то стою, мучаюсь, как бы не ударить в грязь лицом перед переводчиком. Я продолжу, с твоего позволения?

— Его, блядь, забыть спросили, — бушевал Вулко, — пусть сидит и слушает, сучонок озабоченный. Я кому сказал — только в рот, сука, только в рот!

— Вулко, успокойся, я тебе напомню, что не он один стал жертвой ее чар. Мы все через это прошли. А теперь, если ты не против, позволь мне подготовить молодого человека к тому, что последует дальше.

Пожав торчащими, словно оглобли, плечами, клоун встал в углу кухни и закурил. Я запоздало подумал, что надо было открыть окно — все-таки в квартире дети. Сам я давно бросил курить.

— В общем-то, мой эмоциональный друг прав. Действительно, вступать в полноценный половой контакт с этой… особой было, как минимум, неразумно. Понимаю, что информации вам не хватало и… — До хуя у него было информации. Вагон и маленькая тележка. Если он додумался, как мне позвонить, то уж до остального можно было докумекать. Но нет, он не башкой, он головкой думал. Девственник, блядь, недоделанный.

— Это правда? — поинтересовался голос за моей спиной, — у вас действительно до нее не было женщин?

Я покивал. Какая разница? Вряд ли будет хуже. Лишь бы они не тронули детей и Алису.

— Что же, это многое объясняет. Кого вы начали видеть? Кого-нибудь из детства? Или из кино?

Бред какой-то, что он вообще несет? Впрочем, если подумать… — Эй, дрочила, как ты ее называешь? — бесцеремонно бросил Вулко.

— Ее имя — Алиса.

Клоун хохотнул, закашлялся, потом спросил:

— Дисней или Союзмультфильм?

— Что? — переспросил я, уже понимая, что гадкий паяц имеет ввиду. Потом ответил:

— Ни то, ни другое. «Алиса Американа Макги». Компьютерная игра.

— Поколение пидарасов, блядь, на кого мы вообще Землю оставляем, а, скажи мне, Фрейд хренов? Вот ты стоишь ему, о высоких материях втираешь, он тем временем притворяется, что слушает, а сам сидит и ждет, чтобы от него все отъебались, чтобы пойти и сунуть письку в эту тварь, а потом по клавишам стучать. И так, сука, круглые сутки. Все, приятель, кончилась лафа. Забираем мы игрушку твою, раз ты играть не умеешь. Глядишь еще бабу себе нормальную найдешь, спасибо потом скажешь дяде клоуну.

За моей спиной раздался тяжелый вздох, после чего «хренов Фрейд» продолжил свою спокойную речь.