Матвей

— Матвей! Последний лист в дневнике остался. Иди, заполни.

Красивый вихрастый мальчишка в темно — синем костюме только отмахнулся от воспитательницы и скрылся в пестрой толпе маленьких выпускников. Последний год в саду, последний утренник, гирлянды из воздушных шаров и конфет, куда уж тут до заполнений каких-то дурацких дневников! Майское солнце теплыми, золотистыми лучами заливало внутренний дворик сада, гуляя зайчиками по разноцветным платьицам и ленточкам с гордыми надписями: «Выпускник». Череда представлений, поздравлений от родителей и работников сада, приглашенные клоуны, огромные мыльные пузыри, бесконечный веселый детский смех. Какое это счастье, когда есть ребенок!

— Ну, дети, разбирайте свои дневники. Вы вели их весь год, в них написаны все ваши достижения, наблюдения и обещания родителям. Алёна, давай посмотрим, кем ты обещала стать маме!

— Быть послушной девочкой, учиться на одни пятерки и стать ветеринаром, когда вырастишь. Ну, посмотрим…

— Голубоглазая девчушка в розовом платье, не обращая внимания на Лидию Ивановну, ест шоколадную конфету.

— Таак, Настя. Тоже на пятерки и работать в телевизоре! Настя, работают не в телевизоре, а на телевидении. У тебя получится, ты у нас такая воображуля!

— Светловолосая Настя состроила в ответ ехидную мордашку.

— А это дневник Матвея. Так и не заполнил последнюю страницу, ты посмотри, а! И в обещаниях родителям ничего не написал. Матвей! Ну-ка! Кем ты станешь? Что ты пообещаешь своей маме?

— Я обещаю маме… я хочу… я всегда буду любить тебя, мамочка… — заплакав, Матвей спрятал лицо в руках у растроганной матери.

… Магазин игрушек. Полки пестрят куклами, машинками, мячами, конструкторами.

— Ну, выбирай, что ты хочешь?

— Можно мне вооон тот большой вертолет?

— Матвей, он очень дорого стоит. И потом, вдруг ты его быстро сломаешь?

— Ну, пожалуйста, мамочка! Ты обещала! Я же весь год учился на одни пятерки… Не сломаю, я большой, мне 10 лет и я умею играть в игрушки! И на свой день рождения я у тебя ничего не попрошу!

… Веселый детский смех, возмущенные голоса случайных прохожих и громкое жужжание вертолета, пролетавшего над их головами, наполняют уютный, вечерний летний дворик. Окончание третьего класса, впереди три месяца беззаботного отдыха, долгожданный подарок, что ещё нужно для счастья!

… Старая двухкомнатная «хрущевка». Детская комната оборудована под больничную палату. В угол аккуратно собраны все игрушки, на столе, в ожидании хозяина, скучает большой радиоуправляемый вертолет, словно дожидается, когда опять детские руки возьмут пульт, и он опять пролетит над головами прохожих. На кровати лежит мальчик, под аппаратом искусственной вентиляции легких. В квартире тихо, слышно лишь, как на кухне молится мама. Она молится каждую ночь на протяжении нескольких месяцев. Вот голос затих, послышались шаги и в комнату входит красивая, уставшая молодая женщина. Она становится на колени рядом с кроватью, берет сына за руку, слез льются по щекам:

— Матвей, сынок, — она едва шепчет, — если ты меня слышишь, ручку свою хоть сожми… — чуть заметное движение руки. Он знает, что пришла мама.

… Прохладное осеннее солнце расщедрилось и одарило первый сентябрьский день своими лучами. Со всех сторон в школу спешили дети. Маленькие, красивые ученики тянули за руки своих родителей, боясь опоздать на линейку. Площадка рядом со школой утопала в бантах и цветах. Шум, смех и гвалт раздавались отовсюду. Надежда Ивановна, учительница четвертого класса, пожилая женщина с добрыми глазами, завела своих воспитанников в кабинет.

— Таак, рассаживайтесь по местам, помните, как сидели в прошлом году? У каждого на парте лежат учебники, можете пока прятать их в портфели. Как выросли все, как изменились, повзрослели… — неожиданный телефонный звонок прервал щебетание учительницы.

— Алло, да. Да, Лена, здравствуй. Как ты? Как Матвей? — пару минут Надежда Ивановна молчала, слушая маму Матвея. Класс замер.

— Я поняла, Леночка. Держись.

Учительница положила телефон на стол, медленно подошла к окну, сняла очки и прислонила лицо к холодному стеклу. В классе, давно за ней наблюдавшем, стояла гробовая тишина. Надежда Ивановна плакала. Её плечи тряслись, она закрыла лицо руками. Успокоившись и втерев слезы, она обернулась к классу и к нам, родителям.

— Дети. Только что звонила мама Матвея. Матвей умер. Сегодня в девять часов утра. Светлая ему память.

Р. S. История не страшная. И не мистическая, скажут люди, мирно сидящие сейчас дома перед своими мониторами. Я соглашусь. И даже порадуюсь. Потому, что у этих людей сейчас в жизни все хорошо. Хорошо вот так не страшно и не мистично, уютно сидеть дома, смотреть в монитор, читать истории. Хорошо сидеть и писать комментарии ко всяким страшным историям. Потому, что они нестрашные. Страх, он в другом. Все относительно.