Раздолбанная «Газель» мчалась по извилистому шоссе. Скорость, для видавшей виды«старухи» была запредельной. Стрелка спидометра редко опускалась ниже восьмидесяти. Попутного транспорта было немного, но«Газель» ехала преимущественно по встречке. Водитель не обращал внимания ни на возмущенные сигналы фарами встречного транспорта, ни на негодующее бибиканье попутных машин.
8 мин, 27 сек 282
Не дожидаясь ответа, женщина схватила ведро и быстро, чуть ли не бегом, пошла к дому. Через несколько минут в окне погас свет. Выждав немного, он вышел из темноты, наполнил помятое ведро, и понес его к матке.
Обливая тело, он себя убеждал: ночью будет мороз и кокон нормально проморозится. Настоящая весна еще не скоро.
Так и случилось. В утренних сумерках он аккуратно раскопал из снега замершее тело. Глаза матки были приоткрыты: хороший знак.
Этой зимой поле он устроил в рощице с редкими, высокими деревьями. За ночь кокон стал хрустальным. Он нес его на руках с осторожностью сапера. Это его смысл, его будущее, его альфа и омега. Семена должны, просто обязаны, прорости, взойти, вырасти, и стать им же самим. Он устроит кокон на поле, накроет его тонким слоем снега и будет ждать. А что остается делать? Ждать и надеяться. Весеннее солнце растопит снег и наполнит почву влагой. Кокон нежно оттает, и матка, разлагаясь, накормит собой его семя. Только бы не агенты. Они всегда все портят. И в прошлом и в позапрошлом году, они открывают его поле и губят весь урожай. «Нет — подумал он — В этом году будет все хорошо. Должно быть хорошо. Иначе, зачем мне быть»
Тишину рощи потревожило противное карканье вороны. Птица возмущенно взмахнула крыльями. Поднимаясь над верхушками редких, голых деревьев она взглянула на высокого, нелепого человека несущего на руках голый женский труп. А между деревьями, с высоты вороньего полета, виднелись еще ледяные бугры, заметенные хрупким снежным слоем. Подул легкий весенний ветерок, и из-под снега показалась замершая маска. Казалось, это лицо безмятежно спящей женщины, укутанной в тонкое снежное покрывало, в своей ледяной кровати.
Обливая тело, он себя убеждал: ночью будет мороз и кокон нормально проморозится. Настоящая весна еще не скоро.
Так и случилось. В утренних сумерках он аккуратно раскопал из снега замершее тело. Глаза матки были приоткрыты: хороший знак.
Этой зимой поле он устроил в рощице с редкими, высокими деревьями. За ночь кокон стал хрустальным. Он нес его на руках с осторожностью сапера. Это его смысл, его будущее, его альфа и омега. Семена должны, просто обязаны, прорости, взойти, вырасти, и стать им же самим. Он устроит кокон на поле, накроет его тонким слоем снега и будет ждать. А что остается делать? Ждать и надеяться. Весеннее солнце растопит снег и наполнит почву влагой. Кокон нежно оттает, и матка, разлагаясь, накормит собой его семя. Только бы не агенты. Они всегда все портят. И в прошлом и в позапрошлом году, они открывают его поле и губят весь урожай. «Нет — подумал он — В этом году будет все хорошо. Должно быть хорошо. Иначе, зачем мне быть»
Тишину рощи потревожило противное карканье вороны. Птица возмущенно взмахнула крыльями. Поднимаясь над верхушками редких, голых деревьев она взглянула на высокого, нелепого человека несущего на руках голый женский труп. А между деревьями, с высоты вороньего полета, виднелись еще ледяные бугры, заметенные хрупким снежным слоем. Подул легкий весенний ветерок, и из-под снега показалась замершая маска. Казалось, это лицо безмятежно спящей женщины, укутанной в тонкое снежное покрывало, в своей ледяной кровати.
Страница 3 из 3
