Это весенний московский день ничем не отличался от других. В воздухе уже ощутимо пахло весной. Легкие кучевые облака высоко висели в голубом небе. Солнышко ласково согревало землю. Радостно щебетали мелкие птички. Все было прекрасно. Августовский кризис 1998 года канул в лету. Зарплаты неудержимо росли. Доллар падал. На дорогах Москвы почти исчез продукт отечественного автомобильного дизайна.
86 мин, 21 сек 18729
Врач, отошел в угол операционной и снял висевшую на стене телефонную трубку.
Через несколько минут в операционную вошел их непосредственный начальник, доктор медицинских наук, Артемьев Виктор Евгеньевич. Это был мужчина лет шестидесяти. Густая шевелюра на голове была тронута благородной сединой. На его загорелом лице выделялись очки в золотистой оправе. Несмотря на его русскую фамилию, имя и отчество, форма его носа однозначно указывала на принадлежность к еврейскому народу.
— Что случилось? Я уже собрался домой. Что-нибудь серьезное? — спросил он
— Взгляните сюда — произнес Федоренко и добавив в голос немного яду спросил-Мария Ивановна, как успехи?
Мария Александровна не ответила.
Начальник отделения, бросив взгляд на синюшное тельце мертворожденного младенца и на процесс его реанимации слегка обалдел и спросил-Мария, что ты с ним делаешь? Он же мертв. Я чувствую запах разложения! — Виктор Евгеньевич повел своим носом.
— Андрей! — обратился он к хирургу-Что за эксперименты?.
— Подойдите поближе Виктор Евгеньевич. У нас тут сложный, необъяснимый случай. — произнес хирург и вкратце объяснил. — Час назад я зафиксировал смерть новорожденного. Вы не ошиблись это труп. Потом обнаружил, что двигательные функции мертворожденного сохранились при отсутствии работы сердца и легких. Тело мертво, но продолжает жить.
Начальник отделения в внимательно посмотрел на хирурга пытаясь найти в мимике его лица признаки шизофрении. Потом он перевел взгляд на Марию Александровну, которая увлеченно возвращала абсолютно безжизненное тело младенца к жизни. Решительным шагом он подошел к Марии Александровне и прервал все ее попытки. Через секунду он увидел, что труп младенца шевелится сам. Аккуратно приподняв шевелящееся тельце, он убедился, что снизу к нему не прикреплены какие-нибудь провода или другие приспособления, которые могли раскрыть этот фокус с движениями. От трупика уже начало попахивать, однако он вел себя достаточно активно. Может не так активно как здоровый младенец, но для трупа это была немыслимая сверх подвижность.
Виктор Евгеньевич аккуратно положил младенца на место и стал наблюдать за его движениями.
— Я полагаю, что мы все видим одно и тоже? — задал он вопрос своим коллегам.
Коллеги сдержанно кивнули в знак согласия.
Виктор Евгеньевич Артемьев был автором множества научных работ по акушерству и гинекологии
В настоящее время он вел небольшое исследование, но тема исследования была не совсем нова и его изыскания не грозили совершить переворот в медицине. То, что он видел сейчас перед собой, был не просто переворот, это была революция в медицине и вообще в биологии. Этот случай необходимо было изучить и не медленно.
— Где мать, эээ, ребенка? — задал он вопрос.
— Мать в палате интенсивной терапии. Состояние стабильное. — ответил Андрей Евгеньевич
— Ей сообщили о смерти ребенка? — продолжил спрашивать Виктор Евгеньевич.
— Нет. Она еще не пришла в себя после наркоза. — отвечала Мария Николаевна.
— Как же нам поступить? Как нам все это оформить? — продолжал размышлять вслух доктор Артемьев.
Его размышления о том, что процесс оформления бумаг, на застрявшего между мирами живого покойника, не был предусмотрен, и его срочно надо было создать. Без бумаг исследований начинать было нельзя. Документы были необходимы. Только он собрался дать указания своим коллегам, как в операционную заглянула старшая медсестра из отделения интенсивной терапии.
— Мария Александровна, — обратилась она к своей начальнице. — там что-то странное происходит. Не могли бы вы взглянуть…
Врачи переглянулись.
— Сходите, посмотрите, а потом все сюда. По домам не расходиться — распорядился их начальник… Первой вышла из операционной Мария Александровна, за ней следом вышел хирург. Артемьев остался в одиночестве. Стоящая перед ним задача была не ясна. Необходимо было все оформить. С чего-то нужно было начинать, и многое нужно было предпринять…
Нужно было сделать так, чтобы открытие не увели коллеги.
В отделении интенсивной терапии несколько медсестер столпились у кровати, на которой сидела женщина. Лицо женщины приобрело землистый оттенок. Глаза были широко открыты. Радужную оболочку и зрачок покрывала мутная пленка. Кисти ее рук, пристегнутые широкими, кожаными ремнями к кровати, были неестественно вывернуты. Женщина вращала головой из стороны в сторону.
Хирург узнал в этой женщине недавнюю роженицу.
В паре метров от кровати стояли три напуганные медсестрички практикантки.
Мария Александровна быстро надела перчатки и достала из ящиков шприц и ампулу.
— Уложите больную. — приказала она медсестрам.
— Я не буду. — ответила одна из них.
— Я тоже. — сказала вторая
Мария Александровна вздрогнула от подобных ответов. Услышать такую наглость от сопливых девчонок… На ее лице приподнялась бровь и вопрос «Что?!» повис в воздухе.
— Мы пытались — сказала третья и продолжила — она кусается. Мы не смогли.
— У нее сердце не бьется — негромко произнесла медсестра.
Через несколько минут в операционную вошел их непосредственный начальник, доктор медицинских наук, Артемьев Виктор Евгеньевич. Это был мужчина лет шестидесяти. Густая шевелюра на голове была тронута благородной сединой. На его загорелом лице выделялись очки в золотистой оправе. Несмотря на его русскую фамилию, имя и отчество, форма его носа однозначно указывала на принадлежность к еврейскому народу.
— Что случилось? Я уже собрался домой. Что-нибудь серьезное? — спросил он
— Взгляните сюда — произнес Федоренко и добавив в голос немного яду спросил-Мария Ивановна, как успехи?
Мария Александровна не ответила.
Начальник отделения, бросив взгляд на синюшное тельце мертворожденного младенца и на процесс его реанимации слегка обалдел и спросил-Мария, что ты с ним делаешь? Он же мертв. Я чувствую запах разложения! — Виктор Евгеньевич повел своим носом.
— Андрей! — обратился он к хирургу-Что за эксперименты?.
— Подойдите поближе Виктор Евгеньевич. У нас тут сложный, необъяснимый случай. — произнес хирург и вкратце объяснил. — Час назад я зафиксировал смерть новорожденного. Вы не ошиблись это труп. Потом обнаружил, что двигательные функции мертворожденного сохранились при отсутствии работы сердца и легких. Тело мертво, но продолжает жить.
Начальник отделения в внимательно посмотрел на хирурга пытаясь найти в мимике его лица признаки шизофрении. Потом он перевел взгляд на Марию Александровну, которая увлеченно возвращала абсолютно безжизненное тело младенца к жизни. Решительным шагом он подошел к Марии Александровне и прервал все ее попытки. Через секунду он увидел, что труп младенца шевелится сам. Аккуратно приподняв шевелящееся тельце, он убедился, что снизу к нему не прикреплены какие-нибудь провода или другие приспособления, которые могли раскрыть этот фокус с движениями. От трупика уже начало попахивать, однако он вел себя достаточно активно. Может не так активно как здоровый младенец, но для трупа это была немыслимая сверх подвижность.
Виктор Евгеньевич аккуратно положил младенца на место и стал наблюдать за его движениями.
— Я полагаю, что мы все видим одно и тоже? — задал он вопрос своим коллегам.
Коллеги сдержанно кивнули в знак согласия.
Виктор Евгеньевич Артемьев был автором множества научных работ по акушерству и гинекологии
В настоящее время он вел небольшое исследование, но тема исследования была не совсем нова и его изыскания не грозили совершить переворот в медицине. То, что он видел сейчас перед собой, был не просто переворот, это была революция в медицине и вообще в биологии. Этот случай необходимо было изучить и не медленно.
— Где мать, эээ, ребенка? — задал он вопрос.
— Мать в палате интенсивной терапии. Состояние стабильное. — ответил Андрей Евгеньевич
— Ей сообщили о смерти ребенка? — продолжил спрашивать Виктор Евгеньевич.
— Нет. Она еще не пришла в себя после наркоза. — отвечала Мария Николаевна.
— Как же нам поступить? Как нам все это оформить? — продолжал размышлять вслух доктор Артемьев.
Его размышления о том, что процесс оформления бумаг, на застрявшего между мирами живого покойника, не был предусмотрен, и его срочно надо было создать. Без бумаг исследований начинать было нельзя. Документы были необходимы. Только он собрался дать указания своим коллегам, как в операционную заглянула старшая медсестра из отделения интенсивной терапии.
— Мария Александровна, — обратилась она к своей начальнице. — там что-то странное происходит. Не могли бы вы взглянуть…
Врачи переглянулись.
— Сходите, посмотрите, а потом все сюда. По домам не расходиться — распорядился их начальник… Первой вышла из операционной Мария Александровна, за ней следом вышел хирург. Артемьев остался в одиночестве. Стоящая перед ним задача была не ясна. Необходимо было все оформить. С чего-то нужно было начинать, и многое нужно было предпринять…
Нужно было сделать так, чтобы открытие не увели коллеги.
В отделении интенсивной терапии несколько медсестер столпились у кровати, на которой сидела женщина. Лицо женщины приобрело землистый оттенок. Глаза были широко открыты. Радужную оболочку и зрачок покрывала мутная пленка. Кисти ее рук, пристегнутые широкими, кожаными ремнями к кровати, были неестественно вывернуты. Женщина вращала головой из стороны в сторону.
Хирург узнал в этой женщине недавнюю роженицу.
В паре метров от кровати стояли три напуганные медсестрички практикантки.
Мария Александровна быстро надела перчатки и достала из ящиков шприц и ампулу.
— Уложите больную. — приказала она медсестрам.
— Я не буду. — ответила одна из них.
— Я тоже. — сказала вторая
Мария Александровна вздрогнула от подобных ответов. Услышать такую наглость от сопливых девчонок… На ее лице приподнялась бровь и вопрос «Что?!» повис в воздухе.
— Мы пытались — сказала третья и продолжила — она кусается. Мы не смогли.
— У нее сердце не бьется — негромко произнесла медсестра.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 26
