Это весенний московский день ничем не отличался от других. В воздухе уже ощутимо пахло весной. Легкие кучевые облака высоко висели в голубом небе. Солнышко ласково согревало землю. Радостно щебетали мелкие птички. Все было прекрасно. Августовский кризис 1998 года канул в лету. Зарплаты неудержимо росли. Доллар падал. На дорогах Москвы почти исчез продукт отечественного автомобильного дизайна.
86 мин, 21 сек 18730
Мария Александровна остановилась, не дойдя до кровати. Она смотрела на показания приборов. Рука держащая шприц замерла. Она провела взглядом по проводам, ведущим от приборов к датчикам наклеенных на тело роженицы. Роженица повернула голову в сторону заведующей отделением и щелкнула зубами.
— Знакомая картина, не правда ли Мария Александровна? — произнес стоящий за ее спиной хирург Федоренко, и продолжил — Показания приборов не врут. Вы опять будете проводить реанимацию?
До Марии Александровны медленно доходила мысль, что она ничего не понимает в происходящем.
— Андрей Евгеньевич — произнесла заведующая — Мы теряем время! Реанимационный набор! — Приказала она медсестрам.
— Погодите! — приостановил их Федоров.
Хирург достал из кармана маленький фонарик в форме авторучки и приблизился к пациентке. Он направил луч фонаря в зрачок роженицы и попытался выяснить его реакцию на свет. Пациентка открыла рот и потянулась зубами к руке врача. Хирург погасил фонарик и медленно пронес свою ладонь мимо лица пациентки. Женщина, открыв рот и оскалив зубы, кусала воздух в сантиметре от пальцев доктора.
— Странно. Очень странно… — в раздумчивости произнес Федоренко.
— Помогите мне уложить больную! — потребовала заведующая отделением и подойдя к пациентке попыталась уложить ее. Она сделала усилие, но больная не шевельнулась, Мария Александровна резко отдернула руки и произнесла с дрожью в голосе — Она холодная!
Хирург Федоренко, стоя в метре от кровати роженицы дополнил анамнез.
— Нет реакции на свет, сердце не бьется, дыхания отсутствует, температура тела падает. Сейчас это тело должно ехать в морг, а не устраивать тут танцы… Как это все могло получиться? Не понимаю… — Хирург движением руки остановил куда-то двигающуюся заведующую — Остановитесь! Прекратите метаться… Реанимация бесполезна, Мария Александровна!
Заведующая жестами попросила всех отойти от кровати и задернула занавески. Больная скрылась из виду.
— А кого она покусала?— обратился она к медсестрам.
— Нину. — ответила одна из них. — Она ей руку через халат прикусила.
— И где она сейчас? — продолжила спрашивать заведующая.
— Ну, она домой торопилась. Ушла уже. — ответили врачу медсестры оглядываясь.
— К больной не подходить. Идите занимайтесь по распорядку… — распорядилась Мария Александровна и перевела взгляд на Федоренко — Андрей Евгеньевич пройдемте к Артемьеву.
Врачи удалились в операционную.
В Московской клинической больнице, в операционной акушерского отделения, стояло три человека. Это были опытные врачи, специализирующиеся в области гинекологии и акушерстве.
Три ведущих врача в абсолютном молчании сосредоточено рассматривали лежащее перед ними тельце новорожденного мальчика. Тело мальчика было облеплено датчиками и опутано проводами.
Федоренко Андрей Евгеньевич, заведующий операционным отделением, первым нарушил молчание
— Что будем делать? — задал он вопрос своим коллегам. — В настоящее время мы имеем два ээээ тела. Мать и ребенок. Поступили утром. Сейчас происходит необъяснимое. Их состояние и показания подключенных к ним приборов совпадают.
Стоящий рядом, пожилой врач, перевел взгляд на монитор. Согласно цифрам на экране, температура тела новорожденного была плюс двадцать семь целых и тридцать шесть сотых градуса. Давление отсутствовало. Работа сердца не фиксировалась. Мальчик был мертв. Мертв давно.
Хирург Федоренко проследил за взглядом пожилого врача и произнес.
— Да, Виктор Евгеньевич. Не сомневайтесь. Я проверял работу приборов. Они в порядке.
Мальчик на столе зашевелил ножками и ручками. Открыл рот. Опутывающие его провода задергались.
— У них отсутствует реакция на свет и на боль — произнесла заведующая отделением — хватательный и глотательный рефлекс сохранен. Надо сделать анализы.
— Надо сделать вскрытие — сухо произнес их начальник и продолжил — Андрей Евгеньевич, сообщите Тамаре Александровне, что нам необходима прозекторская. А вы Мария Александровна, распорядитесь, чтобы туда доставили… эээ — начальник акушерского отделения запнулся, подбирая подходящий термин — тело … эээ … матери… — он опять сделал паузу, и продолжил — мда…, а мы перевезем туда новорожденного.
Хирург отсоединил датчики и накрыл тельце тканью. Завернув тельце, он переложил его на тележку для новорожденных. Толкая перед собой тележку, врач вышел из хирургической в коридор по направлению к моргу.
Патологоанатомическое
Власенко Тамара Александровна, в очках
черной оправы
Среда, двадцать первое марта. Утро.
Виталик, 42 года, боец специального назначения, спецкурьер на задании.
— Знакомая картина, не правда ли Мария Александровна? — произнес стоящий за ее спиной хирург Федоренко, и продолжил — Показания приборов не врут. Вы опять будете проводить реанимацию?
До Марии Александровны медленно доходила мысль, что она ничего не понимает в происходящем.
— Андрей Евгеньевич — произнесла заведующая — Мы теряем время! Реанимационный набор! — Приказала она медсестрам.
— Погодите! — приостановил их Федоров.
Хирург достал из кармана маленький фонарик в форме авторучки и приблизился к пациентке. Он направил луч фонаря в зрачок роженицы и попытался выяснить его реакцию на свет. Пациентка открыла рот и потянулась зубами к руке врача. Хирург погасил фонарик и медленно пронес свою ладонь мимо лица пациентки. Женщина, открыв рот и оскалив зубы, кусала воздух в сантиметре от пальцев доктора.
— Странно. Очень странно… — в раздумчивости произнес Федоренко.
— Помогите мне уложить больную! — потребовала заведующая отделением и подойдя к пациентке попыталась уложить ее. Она сделала усилие, но больная не шевельнулась, Мария Александровна резко отдернула руки и произнесла с дрожью в голосе — Она холодная!
Хирург Федоренко, стоя в метре от кровати роженицы дополнил анамнез.
— Нет реакции на свет, сердце не бьется, дыхания отсутствует, температура тела падает. Сейчас это тело должно ехать в морг, а не устраивать тут танцы… Как это все могло получиться? Не понимаю… — Хирург движением руки остановил куда-то двигающуюся заведующую — Остановитесь! Прекратите метаться… Реанимация бесполезна, Мария Александровна!
Заведующая жестами попросила всех отойти от кровати и задернула занавески. Больная скрылась из виду.
— А кого она покусала?— обратился она к медсестрам.
— Нину. — ответила одна из них. — Она ей руку через халат прикусила.
— И где она сейчас? — продолжила спрашивать заведующая.
— Ну, она домой торопилась. Ушла уже. — ответили врачу медсестры оглядываясь.
— К больной не подходить. Идите занимайтесь по распорядку… — распорядилась Мария Александровна и перевела взгляд на Федоренко — Андрей Евгеньевич пройдемте к Артемьеву.
Врачи удалились в операционную.
В Московской клинической больнице, в операционной акушерского отделения, стояло три человека. Это были опытные врачи, специализирующиеся в области гинекологии и акушерстве.
Три ведущих врача в абсолютном молчании сосредоточено рассматривали лежащее перед ними тельце новорожденного мальчика. Тело мальчика было облеплено датчиками и опутано проводами.
Федоренко Андрей Евгеньевич, заведующий операционным отделением, первым нарушил молчание
— Что будем делать? — задал он вопрос своим коллегам. — В настоящее время мы имеем два ээээ тела. Мать и ребенок. Поступили утром. Сейчас происходит необъяснимое. Их состояние и показания подключенных к ним приборов совпадают.
Стоящий рядом, пожилой врач, перевел взгляд на монитор. Согласно цифрам на экране, температура тела новорожденного была плюс двадцать семь целых и тридцать шесть сотых градуса. Давление отсутствовало. Работа сердца не фиксировалась. Мальчик был мертв. Мертв давно.
Хирург Федоренко проследил за взглядом пожилого врача и произнес.
— Да, Виктор Евгеньевич. Не сомневайтесь. Я проверял работу приборов. Они в порядке.
Мальчик на столе зашевелил ножками и ручками. Открыл рот. Опутывающие его провода задергались.
— У них отсутствует реакция на свет и на боль — произнесла заведующая отделением — хватательный и глотательный рефлекс сохранен. Надо сделать анализы.
— Надо сделать вскрытие — сухо произнес их начальник и продолжил — Андрей Евгеньевич, сообщите Тамаре Александровне, что нам необходима прозекторская. А вы Мария Александровна, распорядитесь, чтобы туда доставили… эээ — начальник акушерского отделения запнулся, подбирая подходящий термин — тело … эээ … матери… — он опять сделал паузу, и продолжил — мда…, а мы перевезем туда новорожденного.
Хирург отсоединил датчики и накрыл тельце тканью. Завернув тельце, он переложил его на тележку для новорожденных. Толкая перед собой тележку, врач вышел из хирургической в коридор по направлению к моргу.
Патологоанатомическое
Власенко Тамара Александровна, в очках
черной оправы
Среда, двадцать первое марта. Утро.
Виталик, 42 года, боец специального назначения, спецкурьер на задании.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 26
