Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.
135 мин, 51 сек 6322
— Мама тоже так считает, — призналась Мюмла. А вы знаете, что я появилась на свет в маленькой раковине, и когда мама нашла меня в аквариуме, я была не больше водяной блохи?
— Опять ты обманываешь нас, — рассердился я. — Мне очень хорошо известно, что каждый появляется на свет из своей мамы, а сперва сидит в ней, как семечко в яблоке. Таких обманщиц нельзя держать на борту, они приносят несчастье!
— Ерунда, — беспечно отмахнулась Мюмла, попивая свой кофе большими глотками.
Мы привязали к хвосту Клипдасса бумажку с адресом и поцеловали его в мордочку.
— Передай привет своей маме, — велел Фредриксон. — И не грызи пакетбот.
— Не буду, — радостно пообещал Клипдасс и отправился в путь, а Мюмла пошла присмотреть, чтобы он благополучно сел на пакетбот.
Фредриксон расправлял на столе навигационной каюты карту мира, когда в дверь постучали и зычный голос сообщил:
— Телеграмма! Телеграмма молния Фредриксону!
За дверью стоял рослый хемуль из королевской гвардии Самодержца. Фредриксон, сохраняя самообладание, надел капитанскую фуражку и с серьезным видом прочитал вслух: «Нашего сведения дошло Фредриксон прирожденный изобретатель точка просим направить талант службу Самодержцу восклицательный знак ответ срочно точка».
— Извините меня, но этот король не шибко грамотен, — сказал Шнырек.
— В телеграмме молнии предлоги никогда не пишутся, — объяснил Фредриксон. — Их некогда вставлять. Наоборот, это отличная телеграмма.
Он достал щетку для волос, лежавшую за нактоузом, и принялся драить свои уши с такой силой, что пучки волос разлетались по всей навигационной каюте.
— Можно я расставлю предлоги в твоей телеграмме? — спросил Шнырек.
Но Фредриксон не слушал его. Что то бормоча, он стал чистить свои брюки.
— Послушай ка, — осторожно начал я, — если ты будешь изобретать разные там штуки Самодержцу, мы не сможем плыть дальше, верно?
Фредриксон издал неопределенный звук.
— Ведь на изобретения понадобится немало времени, не правда ли? — продолжал я. Фредриксон ничего не ответил, и я в полном отчаянии воскликнул: — Ты же хотел стать искателем приключений?!
Но Фредриксон ответил:
— Я хочу быть изобретателем. Хочу изобрести летающий речной корабль.
— А как же я?
— Ты можешь вместе с остальными основать колонию, — дружелюбно посоветовал он и исчез.
В тот же день Фредриксон, а вместе с ним и «Морской оркестр» поселились в парке Сюрпризов. На берегу одиноко осталась стоять одна лишь навигационная каюта. По приказу Самодержца речной пароход доставили на поляну Развлечений и сделали из всего этого большой секрет. Восторженные подданные короля с усердием нагородили вокруг парохода целых восемь стен из булыжника.
Повозка за повозкой доставили сюда необходимое — инструменты, тонны шарикоподшипников, пружину из стальной проволоки. Фредриксон пообещал Самодержцу, что по вторникам и четвергам станет изобретать всякие забавные штуки для пугания подданных, а в прочие дни будет заниматься своим собственным летающим речным пароходом.
Обо всем этом я узнал позднее, в ту же минуту чувствовал себя крайне одиноким и всеми покинутым. Я снова начал сомневаться в достоинствах Самодержца и не мог больше восхищаться королями. К тому же я понятия не имел, что означает странное слово «колония». Вконец расстроенный, я отправился к дому Мюмлы искать утешения.
Мюмла мыла братьев и сестер, поливая их водой из шланга.
— Привет! — крикнула она. — У тебя такой вид, словно ты ел клюкву без сахара!
— Я уже больше не искатель приключений, я собираюсь основать колонию, — мрачно сообщил я.
— Вот как! А что это такое? — спросила Мюмла.
— Сам не знаю, — пробормотал я. — Скорее всего что то ужасно глупое. Думаю, что нужно уйти отсюда. Наверное, я уйду с хатифнаттами. Одинокий и вольный, как морской орел.
— Тогда и я пойду с тобой, — заявила Мюмла.
— Между тобой и Фредриксоном — большая разница, — сказал я тоном, который должен был скрыть мою истинную мысль.
— Да, конечно! — весело воскликнула Мюмла. — Мама! Где ты? Ну куда она опять подевалась?
— Привет! — Голова Мюмлы мамы показалась над травинкой. — Ты всех вымыла?
— Нет, только половину, — отвечала дочка. — Остальные и так обойдутся. Вот этот тролль просит меня отправиться вместе с ним в кругосветное путешествие, мы улетим… одинокие, как синицы!
— Нет! Нет! — закричал я с вполне понятным беспокойством. — Я имел в виду совсем другое!
— Как орел, — поправилась Мюмла.
Мюмла мама очень удивилась:
— Что ты говоришь! Значит, ты не явишься к ужину?
— Ах, мама, — отвечала Мюмла. — Когда ты в следующий раз увидишь меня, я буду самая большая мюмла на свете! Так мы сейчас отправляемся?
— Пожалуй, уж лучше основать колонию, — ответил я слабым голосом.
— Прекрасно! — Мюмла согласилась и на колонию. — Теперь мы — колонисты! Посмотри ка на меня, мама! Я ведь настоящая колонистка! Я переселяюсь из дома!
Дорогие читатели, в ваших собственных интересах я прошу вас, будьте осторожны с мюмлами. Они интересуются всем и никак не могут сообразить, что сами то они вовсе не всем интересны.
— Опять ты обманываешь нас, — рассердился я. — Мне очень хорошо известно, что каждый появляется на свет из своей мамы, а сперва сидит в ней, как семечко в яблоке. Таких обманщиц нельзя держать на борту, они приносят несчастье!
— Ерунда, — беспечно отмахнулась Мюмла, попивая свой кофе большими глотками.
Мы привязали к хвосту Клипдасса бумажку с адресом и поцеловали его в мордочку.
— Передай привет своей маме, — велел Фредриксон. — И не грызи пакетбот.
— Не буду, — радостно пообещал Клипдасс и отправился в путь, а Мюмла пошла присмотреть, чтобы он благополучно сел на пакетбот.
Фредриксон расправлял на столе навигационной каюты карту мира, когда в дверь постучали и зычный голос сообщил:
— Телеграмма! Телеграмма молния Фредриксону!
За дверью стоял рослый хемуль из королевской гвардии Самодержца. Фредриксон, сохраняя самообладание, надел капитанскую фуражку и с серьезным видом прочитал вслух: «Нашего сведения дошло Фредриксон прирожденный изобретатель точка просим направить талант службу Самодержцу восклицательный знак ответ срочно точка».
— Извините меня, но этот король не шибко грамотен, — сказал Шнырек.
— В телеграмме молнии предлоги никогда не пишутся, — объяснил Фредриксон. — Их некогда вставлять. Наоборот, это отличная телеграмма.
Он достал щетку для волос, лежавшую за нактоузом, и принялся драить свои уши с такой силой, что пучки волос разлетались по всей навигационной каюте.
— Можно я расставлю предлоги в твоей телеграмме? — спросил Шнырек.
Но Фредриксон не слушал его. Что то бормоча, он стал чистить свои брюки.
— Послушай ка, — осторожно начал я, — если ты будешь изобретать разные там штуки Самодержцу, мы не сможем плыть дальше, верно?
Фредриксон издал неопределенный звук.
— Ведь на изобретения понадобится немало времени, не правда ли? — продолжал я. Фредриксон ничего не ответил, и я в полном отчаянии воскликнул: — Ты же хотел стать искателем приключений?!
Но Фредриксон ответил:
— Я хочу быть изобретателем. Хочу изобрести летающий речной корабль.
— А как же я?
— Ты можешь вместе с остальными основать колонию, — дружелюбно посоветовал он и исчез.
В тот же день Фредриксон, а вместе с ним и «Морской оркестр» поселились в парке Сюрпризов. На берегу одиноко осталась стоять одна лишь навигационная каюта. По приказу Самодержца речной пароход доставили на поляну Развлечений и сделали из всего этого большой секрет. Восторженные подданные короля с усердием нагородили вокруг парохода целых восемь стен из булыжника.
Повозка за повозкой доставили сюда необходимое — инструменты, тонны шарикоподшипников, пружину из стальной проволоки. Фредриксон пообещал Самодержцу, что по вторникам и четвергам станет изобретать всякие забавные штуки для пугания подданных, а в прочие дни будет заниматься своим собственным летающим речным пароходом.
Обо всем этом я узнал позднее, в ту же минуту чувствовал себя крайне одиноким и всеми покинутым. Я снова начал сомневаться в достоинствах Самодержца и не мог больше восхищаться королями. К тому же я понятия не имел, что означает странное слово «колония». Вконец расстроенный, я отправился к дому Мюмлы искать утешения.
Мюмла мыла братьев и сестер, поливая их водой из шланга.
— Привет! — крикнула она. — У тебя такой вид, словно ты ел клюкву без сахара!
— Я уже больше не искатель приключений, я собираюсь основать колонию, — мрачно сообщил я.
— Вот как! А что это такое? — спросила Мюмла.
— Сам не знаю, — пробормотал я. — Скорее всего что то ужасно глупое. Думаю, что нужно уйти отсюда. Наверное, я уйду с хатифнаттами. Одинокий и вольный, как морской орел.
— Тогда и я пойду с тобой, — заявила Мюмла.
— Между тобой и Фредриксоном — большая разница, — сказал я тоном, который должен был скрыть мою истинную мысль.
— Да, конечно! — весело воскликнула Мюмла. — Мама! Где ты? Ну куда она опять подевалась?
— Привет! — Голова Мюмлы мамы показалась над травинкой. — Ты всех вымыла?
— Нет, только половину, — отвечала дочка. — Остальные и так обойдутся. Вот этот тролль просит меня отправиться вместе с ним в кругосветное путешествие, мы улетим… одинокие, как синицы!
— Нет! Нет! — закричал я с вполне понятным беспокойством. — Я имел в виду совсем другое!
— Как орел, — поправилась Мюмла.
Мюмла мама очень удивилась:
— Что ты говоришь! Значит, ты не явишься к ужину?
— Ах, мама, — отвечала Мюмла. — Когда ты в следующий раз увидишь меня, я буду самая большая мюмла на свете! Так мы сейчас отправляемся?
— Пожалуй, уж лучше основать колонию, — ответил я слабым голосом.
— Прекрасно! — Мюмла согласилась и на колонию. — Теперь мы — колонисты! Посмотри ка на меня, мама! Я ведь настоящая колонистка! Я переселяюсь из дома!
Дорогие читатели, в ваших собственных интересах я прошу вас, будьте осторожны с мюмлами. Они интересуются всем и никак не могут сообразить, что сами то они вовсе не всем интересны.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 25 из 37
