Мемуары папы Муми тролля

Слоняясь в толпе, я вдруг увидел большую мюмлу, которая, казалось, вся состояла из шариков. Я подошел к ней, поклонился, извинился и сказал:

— Вы, случайно, не Мюмла мама?

— Она самая, — сказала Мюмла мама и засмеялась. — Надо же, как я объелась! Жаль, что тебе достались такие странные призы!

— Странные? — воскликнул я. — Есть ли на свете что нибудь лучше бесполезных призов? — И тут же вежливо добавил: — Разумеется, вашей дочери достался главный приз.

— Это делает честь нашей семье, — с гордостью согласилась Мюмла мама.

— Значит, вы больше не сердитесь на нее? — спросил я.

— Сержусь? — удивилась Мюмла мама. — За что? У меня на это нет времени! Восемнадцать, нет, девятнадцать детей, и всех надо умыть, уложить, раздеть, одеть, высморкать, утешить и еще морра знает что! Ах, юный друг, мне некогда огорчаться!

— И потом, у вас такой удивительный брат, — продолжал я.

— Брат? — переспросила Мюмла мама.

— Да, дядя вашей дочери по материнской линии, — пояснил я. — Который спит, завернувшись в свою рыжую бороду (хорошо, что я еще не сказал ничего про мышей, живущих в его бороде).

Тут Мюмла мама захохотала во все горло:

— Ну и дочка у меня! Она тебя обманула. Насколько мне известно, у нее нет никакого дяди по материнской линии. Ну пока, я пойду кататься на карусели.

И, собрав в охапку столько детей, сколько смогло уместиться в ее мощных руках, Мюмла мама уселась в одну из красных карет, которую везла серая в яблоках лошадь.

— Удивительная мюмла! — заметил Юксаре с искренним восхищением.

Верхом на карусельной лошади сидел Шнырек, и вид у него был очень странный.

— Как дела? — крикнул я. — Ты что такой невеселый?

— Почему? — пробормотал Шнырек. — Я веселюсь изо всех сил. Только от этого кружения мне что то не по себе! Как жалко!

— А сколько раз ты прокружился?

— Не знаю, — жалобно сказал Шнырек. — Много! Очень много! Извините, но я должен… Может, мне больше никогда не придется кататься на карусели… Ах, вот она опять начала кружиться!

— Пора идти домой, — сказал Фредриксон. — Где король?

Самодержец был крайне увлечен катанием с горки, я мы незаметно ушли. Остался только Юксаре. Он объяснил, что они с Мюмлой мамой решили кататься на карусели до самого восхода солнца.

На самом краю лужайки мы нашли Клипдасса, зарывшись в мох, он уже засыпал.

— Привет! — сказал я. — Ты что, не собираешься получать свои выигрыши?

— Выигрыши? — заморгал глазами Клипдасс.

— Да ты же нашел дюжину яиц.

— Я их съел, — застенчиво сказал Клипдасс, — ведь мне нечего было делать, пока я вас ждал.

Я долго гадал, что же выиграл Клипдасс и кто забрал его выигрыши. А может быть, Самодержец приберег их для своего следующего столетнего юбилея?

* * *

Муми папа перелистнул страницу и сказал:

— Шестая глава.

— Подождите немного, — попросил Снусмумрик. — Моему папе что — нравилась эта круглая Мюмла?

— Еще бы! — отвечал Муми папа. — Они носились повсюду вдвоем и хохотали, когда надо и не надо.

— Она нравилась ему больше, чем я? — спросил Снусмумрик.

— Но ведь тогда тебя еще не было, — объяснил Муми папа.

Снусмумрик фыркнул. Он надвинул шляпу на уши и уставился в окно.

Взглянув на него, Муми папа поднялся, подошел к угловому шкафу и долго рылся на верхней полке. Вернувшись, он положил перед Снусмумриком длинный блестящий акулий зуб.

— Я тебе его дарю. Твоему папе он очень нравился.

Снусмумрик с одобрением взглянул на акулий зуб.

— Хороший… Я повешу его над своей кроватью. А папа сильно ушибся, когда бык швырнул его в тот розовый куст?

— Да нет, — улыбнулся Муми папа. — Юксаре был мягкий, как кот, и потом рога быка ведь были обвязаны тряпкой.

— А что стало с другими призами? — спросил Снифф. — Трамвайчик стоит в гостиной под зеркалом, а остальные где?

— Шампанского у меня никогда не было, — задумчиво сказал Муми папа. — Поэтому ложка до сих пор лежит в ящике кухонного стола. А колечко законсервированного дыма постепенно с годами растаяло.

— А где искусно украшенная ручка шарманки? — насторожился Снифф.

— Что ж, — сказал Муми папа. — Если бы я знал, когда у тебя день рождения! Но твой папа так и не обзавелся календарем.

— Но ведь есть же именины! — взмолился Снифф.

— Хорошо, ты получишь в день своих именин загадочный подарок, — пообещал Муми папа. — А теперь помолчите, я буду читать дальше.

в которой я основываю колонию и переживаю кризис, а также вызываю привидение на остров Ужасов

Я до сих пор помню утро, когда Фредриксон получил телеграмму.

Мы сидели в навигационной каюте «Морского оркестра» и пили кофе.

— Я тоже хочу кофе, — сказал Клипдасс и стал пускать пузыри в свой стакан с молоком.

— Ты еще маленький, — ласково пояснил Фредриксон. — Между прочим, через полчаса тебя с пакетботом отправят на берег к маме.

— Надо же! — ничуть не огорчился Клипдасс и продолжал пускать пузыри.

— А я останусь у вас! — крикнула Мюмла. — Пока не вырасту. Послушай, Фредриксон, ты не можешь изобрести что нибудь такое, от чего мюмлы вырастают ужасно большими?

— С нас хватит и маленьких…