Сахалин

Часть, в которой я служил, была примечательна тем, что занималась прослушкой переговоров ускоглазых водителей истребителей и таких же капитанов кораблев. Одна из позиций, занимавшихся прослушкой, находилась за пределами части в лесу на небольшом холме. Ходу пешком до туда было от силы минут 15. Сама позиция представляла из себя ЗИЛ с напичканным в него прослушивающим оборудованием и солдатом, в количестве одна единица. К слову сказать, попасть на дежурство туда было мечтой каждого быдло-срочника, так как особых знаний для несения дежурства не требовалось (впрочем скилл разбирать корявый английский, на котором японцы называли свои позывные, приветствовался), да и плюс к этому ты 12 часов не попадаешься на глаза лютым офицерам, которые только и думают, чем можно озадачить солдата.

В общем, Анон, я оказался тем самым счастливчиком, которого направили на дежурство в этот кусочек рая на земле. Радости моей не было предела, когда я узнал, что попал в самые ламповые смены, коими были ночные. Ночью хиккуешь на дежурстве, днем спишь. Да что уж там, и ночью на дежурстве спишь, так как по ночам японцы не доставали своими назойливыми полетами. Короче один профит!

Так вот, Анон, дорога до позиции проходила мимо небольшого сельского кладбища, лол. Тем кто дежурил в ночную смену в дорогу выдавался фонарик и подзатыльник. Проходя мимо кладбища можно было наблюдать интересный эффект, если просветить фонариком воздух над могилами и потом быстро убрать оттуда луч, воздух еще какое то время флюоресцировал. Но это к истории отношения не имеет. Сам НЕХ произошел со мной уже на позиции. Как обычно, запершись в ЗИЛке и откинувшись на стуле, я принял позу спящего солдата. Каждые пол часа я должен был делать доклад в дежурку по ГГС, что у меня все нормально, и я не сплю. Ближе к трем часам утра после очередного доклада, я услышал звук ударов чего то твердого по кузову машины, где я сидел. Звук был как от костяшек пальцев, но немного не такой. Бывали случаи, когда пьяный ответственный по части для собственного развлечения приезжал на позицию с целью поймать незадачливого бойца за поглощением пищи на посту или мирно «давящего храпака». За этим следовали строгие выговоры и неиллюзорные пиздюли.

Но тут я понял, что что-то не так. А именно, офицерье сразу же заглядывало в смотровое окно во входной двери, а стучалось уже тогда, когда солдат пойман с поличным. Да и стук на этот раз раздавался не со стороны двери, а с бока кунга, где смотровые окна были, но практически под самой крышей, на высоте около 3 метров. Оставался вариант, что это кто-то из местных забулдыг из близлежащего поселка шарахается. Но какого бы хера в 3 часа ночи кому то делать в лесу? Попросить закурить? Так все местные знают же, что солдат ночью минимум не откроет, а максимум — помахает хуем в окошко и вызовет из части наряд дежурного подразделения, который прилетит в течение 5 (45) минут и напинает по яйцам незадачливому прохожему. Пока эти мысли неслись в моей голове стук прекратился. Все затихло. Одинокий кирпич выпал из моей жопы. Выждав секунд десять, я наконец догадался проорать «кто там?». И тут, Анон, снаружи по кузову провели когтями. Один раз. Сверху вниз. Почему я решил что когтями? Не знаю. Я чуть успокоился. Я знал что в этом районе есть медведи. Но никогда они не подходили так близко к части и соседствующему поселку. Я должен был сразу же доложить об этом дежурному, но я решил сначала поглазеть на косолапого, тем более до этого вживую видел такое только в зоопарке. Я подошел к маленькому окошку, находящемуся под потолком кунга и начал всматриваться в темноту. Темно было как у афроамериканца в жопе. Видно было чуть менее чем нихуя. И тут, дорогой Анон, произошло то, что заставило мою жопу высрать китайскую стену! ВНЕЗАПНО, блеадь, ОЧЕНЬ ВНЕЗАПНО, как голова на пружине из коробки, прямо перед окошком появилась огромная морда бурого цвета! Огромная, блеадь, шерстяная, блеадь, круглая как шарик, морда! И она, сцука, улыбалась! Анон, она улыбалась! Это было люто неестественно. Внутри меня что то ухнуло, волна прошла по телу от затылка до пяток. Я в ужасе отлетел от окна и упал спиной на смонтированное в кунге оборудование. Дальше все как в тумане. Помню схватил ГГС, проорал туда что то про нападение животного. В это время эта харя исчезла из смотрового окна. За перемещением этой херни на слух я следить не мог — техника, постоянно обдуваемая мощными вентиляторами, и звуки атмосферных помех, доносящиеся из динамиков, шумели что сотня твоих пентиум II. Я стоял посередь кунга, вцепившись в спинку стула, пытаясь следить за всеми окнами сразу. Меня трясло как побитую шлюху. Из оружия с собой у меня был только фонарик и бравое армейское «Ура!». Оптимизм вселяла лишь толщина железных стен кунга.

Где то минуты две не происходило ровным счетом ничего.