Меня никто никогда не поймает

Конечно, без легкого крика не обошлось, но главное — он не разжал руки. Веревка была уже наготове, и вот уже вместо намеренного крика из горла вырывается натужный хрип. Пока она борется с петлей на шее, я быстро связываю ей руки. Все. Теперь готово. Я нежно поднимаю ее на руки, разумеется, не ослабляя петлю на шее и несу ее на постель. Человек снова возбужден до предела, но … что я теряю? Это же тоже телесное удовольствие. Пора узнать, чем таким люди занимаются по ночам.

Я бросаю ее на кровать с силой, чтобы дезориентировать и сам кидаюсь на ее. Махровый халатик мне не препятствие. Белые хлопковые трусики разорваны мощными руками моего тихони. Грудь у нее большая, с крупными темными венами, бедра слегка полные а лицо наполнено мольбой и ужасом. Я нежно кладу ей ладонь на лицо, закрываю рот и вхожу в нее, и ее женское естество будто нехотя, принимает меня. Неужели за этим бегают люди и в том числе мой идиот? Неужели все дело в этом чувстве тесноты и тепла? Впрочем, нет, теперь я чувствую, ей больно, когда я двигаюсь в ней. Замечательно! Она вскрикивает в ответ на каждое мое движение, дергается и вырывается. Все, как я хотел. Я кусаю ее за грудь и вырываю кусок зубами, и она кричит. Я больше не могу сдерживаться, я беру ее голову в руки и сворачиваю ей шею. Хруст позвонков и вот ее вагина конвульсивно сокращается, ноги сжимаются, а из горла раздается предсмертный хрип и мой тихоня кончает в умирающую женщину. Что же, теперь дело.

Отойдя на кухню за ножницами, я вскрываю ей грудь, аккуратно вынимаю ее сердце и сжираю его. В таком виде меня и застала полиция — двое молодых парней и один умудренный опытом и повидавший всякое старый коп. И я голый, с недоеденным сердцем в руке над трупом женщины, которое еще слегка подергивается. Видимо, ее крики не довели до добра.

Проклятие! Все трое со стволами и все трое целятся в меня. Что же. Видимо, мне ничего не остается, кроме одного… Крича во все горло, нагой окровавленный человек прыгает на ближайшего молодого паренька в полицейской форме. Убийца успевает достичь полицейского и схватить его за руки, прежде, чем тот с перепугу выпустил пять пуль маньяку в грудь. Их взгляды встретились, безумец умер и отвалился, словно сытая пиявка. Теперь, после смерти его лицо приобрело выражение какого-то странного умиротворения и невинности.

— Как ты, парень? — похлопал по плечу коп постарше своего коллегу со все еще дымящимся стволом. Тот все еще рассматривал свое оружие, будто не веря в происходящее. После вопроса его взгляд осмыслился, он даже вроде успокоился и ответил:

— Все в порядке, сэр, просто немного испугался.

— Все нормально, Джонс, теперь если повезет — тебе дадут сержанта. Эх, жаль мы пораньше не успели — сокрушался старший товарищ.

— Да, жаль, — ответил Джонс.

Черт, до чего отличная штука этот пистолет. И вообще — полицейским быть отлично. Я вот сделал у человека в груди полдюжины дырок, а этому Джонсу даже ничего не сказали. Теперь меня точно никто никогда не поймает.