Холодный осенний ветерок лениво трепал золотую листву. Молодая осина, что росла через дорогу, с каждым его порывом, дрожа, шелестела и роняла редкие листья. По октябрьскому небу медленно плыли молочные облака, обещая в недалёком будущем первый снег.
Добавить в моё избранное
12 мин, 10 сек 12945
— Тёма нервно хлопнул себя по шее: всё таки один из «пискунов» ухитрился попасть в дом и укусил хозяина.
— А ты сам-то в это веришь?
— Никита криво усмехнулся, недоверчиво посмотрев на друга.
— Папа Владика за воротник не слабо закладывал. Проспится в своей «хлебовозке» а потом кошмары всякие видит. Нет, в городе нельзя такое рассказывать, а то засмеют.
— Ну не хочешь — не слушай! — обиделся Артём.
— Да нет, я не то хотел сказать. Просто я считаю, что всему есть объяснение. Вот для начала возьмём название этой дороги. Почему её назвали «мёртвой»?
— Почему?
— Потому что есть новая, а этой никто уже не пользуется. Новую дорогу проложили в аккурат до пристани, да и старая пришла в негодность: как весна, так её размывает постоянно. Ремонтировать каждый год надо. То обвалится по самому центру, то края осыпаются почти до середины. А люди пропадают? Так ты вспомни, когда в школе учились, сколько зим подряд волки в деревню наведывались. Даже собак домашних таскали, а про…
Сквозь слабое потрескивание дров в печи и тиканье будильника вдруг послышался монотонный глухой стук. Зрачки Никиты тут же стали большими, воображение рисовало жуткую картину, как оживший мертвец стучит по крышке гроба изнутри. Побледнев, он посмотрел вверх, откуда доносился непонятный звук.
— Да расслабься, это ветер. Крыша худая совсем, заделывать надо. Вот видишь, не веришь в нечисть, а сам ветра пугаешься.
— Артём поставил пустую бутылку возле ножки стола.
— Пиво закончилось, прогуляемся до магазина?
— Давай так. Ты за печкой приглядывай, а я сам схожу.
— Никите очень хотелось дать понять другу, что вышедший конфуз со стуком на чердаке, это не испуг, а банальный ступор от неожиданности.
— Тогда успевай. Магазин до десяти работает, а тебе минут двадцать до деревни только добираться. — накинув свитер, Тёма собрался проводить одноклассника до двери.
Холодный ветер стеганул по лицу дождливой плетью, бледный луч карманного фонарика выхватил из темноты ступеньки крыльца, мокрые мосточки, за покачивающимися, блестящими от влаги стволами осин скрывалась низкая калитка. Шум листвы иногда дополнялся свистом проводов, что висели на ближайших деревянных столбах, стоящих вдоль дороги. В такую пору возникает непреодолимое желание запереться дома, закрыв шторами окна отгородиться от непогоды и подвинувшись ближе к тёплой печи наслаждаться домашним покоем.
Укус комара стал зудеть сильней, поэтому, вернувшись в дом, Артём решил обработать его «Звёздочкой» как давно в детстве, когда вернувшись из леса с корзиной грибов, бабушка открывала верхний левый ящик комода и доставала ему крохотную круглую баночку красного цвета с жёлтой звездой на крышечке. Подойдя к комоду, он потянул за ручку того самого ящика. Аромат валерьянки, распространившийся по комнате, подсказывал, что лекарства бабушка держала всё там же: небольшая картонная коробка с таблетками и бутылочкой йода скрывалась под запечатанным письмом. Сдвинув его в сторону, взгляд остановился на конверте, где отсутствовал почтовый штамп. Видимо, бабушка, написав письмо своей дочери — маме Артёма, по каким-то причинам не смогла его отправить:«Здравствуй, Катерина! Спасибо за высланный Алмагель, здесь его сложно достать. Здоровье, слава богу, нормальное, только не высыпаюсь я. Ночью стала слышать, будто в доме кто-то есть, от того и просыпаюсь. Страшно. Начинается с того, вроде кошка во дворе мяучит соседская. Сколько раз выходила чтоб прогнать — не видела, а Бекасик, услышав её, почему-то в будку забивается, хотя охранять должен. Только засыпать начну, кто-то кочергой в печи, что на кухне, угли холодные переворачивает. Переворачивает и вздыхает, тяжело так. До утра потом уснуть не могу. Не так давно к знахарке нашей ходила. Та заговор дала. Вот эту бумажку каждый вечер перед сном читаю и за ковёр прячу. Сама знаешь, советская власть не дала таки разрешения церковь открыть тут, а так бы освятила дом. Так что Тёмку ты сюда не отправляй, чувствую добром это не кончится для него. Мне-то, старой, недолго осталось, а вот ему… Наверное, Катерина, пришло время тебе рассказать правду об отце твоём. Сердце подсказывает, не увидимся уже, скорее всего. В общем отец твой — не папа Стёпа, как ты привыкла его называть в детстве. Ты родилась, когда мы с ним уже были вместе, но настоящий отец у тебя — это его брат, дядя Аркадий, который якобы пропал. С Аркадием мы были в браке пару лет. Как-то, приехав в отпуск, я уже беременная тобой была, он стал сильно выпивать, руку поднимать на меня стал. Было это уже после войны, так как Степан вернулся, он же и вступался за меня. Аркадий вернулся злым, один раз обмолвился, что пришлось им расстреливать изменников родины, замкнулся после этого, только своего одноглазого кота Тимку и любил. Однажды Аркадий крепко избил меня за то, что постельное бельё поздно спохватилась постирать, узнав об этом, Степан отвесил ему оплеуху, сказав, что ещё раз такое произойдёт, то выгонит его из дому.
— А ты сам-то в это веришь?
— Никита криво усмехнулся, недоверчиво посмотрев на друга.
— Папа Владика за воротник не слабо закладывал. Проспится в своей «хлебовозке» а потом кошмары всякие видит. Нет, в городе нельзя такое рассказывать, а то засмеют.
— Ну не хочешь — не слушай! — обиделся Артём.
— Да нет, я не то хотел сказать. Просто я считаю, что всему есть объяснение. Вот для начала возьмём название этой дороги. Почему её назвали «мёртвой»?
— Почему?
— Потому что есть новая, а этой никто уже не пользуется. Новую дорогу проложили в аккурат до пристани, да и старая пришла в негодность: как весна, так её размывает постоянно. Ремонтировать каждый год надо. То обвалится по самому центру, то края осыпаются почти до середины. А люди пропадают? Так ты вспомни, когда в школе учились, сколько зим подряд волки в деревню наведывались. Даже собак домашних таскали, а про…
Сквозь слабое потрескивание дров в печи и тиканье будильника вдруг послышался монотонный глухой стук. Зрачки Никиты тут же стали большими, воображение рисовало жуткую картину, как оживший мертвец стучит по крышке гроба изнутри. Побледнев, он посмотрел вверх, откуда доносился непонятный звук.
— Да расслабься, это ветер. Крыша худая совсем, заделывать надо. Вот видишь, не веришь в нечисть, а сам ветра пугаешься.
— Артём поставил пустую бутылку возле ножки стола.
— Пиво закончилось, прогуляемся до магазина?
— Давай так. Ты за печкой приглядывай, а я сам схожу.
— Никите очень хотелось дать понять другу, что вышедший конфуз со стуком на чердаке, это не испуг, а банальный ступор от неожиданности.
— Тогда успевай. Магазин до десяти работает, а тебе минут двадцать до деревни только добираться. — накинув свитер, Тёма собрался проводить одноклассника до двери.
Холодный ветер стеганул по лицу дождливой плетью, бледный луч карманного фонарика выхватил из темноты ступеньки крыльца, мокрые мосточки, за покачивающимися, блестящими от влаги стволами осин скрывалась низкая калитка. Шум листвы иногда дополнялся свистом проводов, что висели на ближайших деревянных столбах, стоящих вдоль дороги. В такую пору возникает непреодолимое желание запереться дома, закрыв шторами окна отгородиться от непогоды и подвинувшись ближе к тёплой печи наслаждаться домашним покоем.
Укус комара стал зудеть сильней, поэтому, вернувшись в дом, Артём решил обработать его «Звёздочкой» как давно в детстве, когда вернувшись из леса с корзиной грибов, бабушка открывала верхний левый ящик комода и доставала ему крохотную круглую баночку красного цвета с жёлтой звездой на крышечке. Подойдя к комоду, он потянул за ручку того самого ящика. Аромат валерьянки, распространившийся по комнате, подсказывал, что лекарства бабушка держала всё там же: небольшая картонная коробка с таблетками и бутылочкой йода скрывалась под запечатанным письмом. Сдвинув его в сторону, взгляд остановился на конверте, где отсутствовал почтовый штамп. Видимо, бабушка, написав письмо своей дочери — маме Артёма, по каким-то причинам не смогла его отправить:«Здравствуй, Катерина! Спасибо за высланный Алмагель, здесь его сложно достать. Здоровье, слава богу, нормальное, только не высыпаюсь я. Ночью стала слышать, будто в доме кто-то есть, от того и просыпаюсь. Страшно. Начинается с того, вроде кошка во дворе мяучит соседская. Сколько раз выходила чтоб прогнать — не видела, а Бекасик, услышав её, почему-то в будку забивается, хотя охранять должен. Только засыпать начну, кто-то кочергой в печи, что на кухне, угли холодные переворачивает. Переворачивает и вздыхает, тяжело так. До утра потом уснуть не могу. Не так давно к знахарке нашей ходила. Та заговор дала. Вот эту бумажку каждый вечер перед сном читаю и за ковёр прячу. Сама знаешь, советская власть не дала таки разрешения церковь открыть тут, а так бы освятила дом. Так что Тёмку ты сюда не отправляй, чувствую добром это не кончится для него. Мне-то, старой, недолго осталось, а вот ему… Наверное, Катерина, пришло время тебе рассказать правду об отце твоём. Сердце подсказывает, не увидимся уже, скорее всего. В общем отец твой — не папа Стёпа, как ты привыкла его называть в детстве. Ты родилась, когда мы с ним уже были вместе, но настоящий отец у тебя — это его брат, дядя Аркадий, который якобы пропал. С Аркадием мы были в браке пару лет. Как-то, приехав в отпуск, я уже беременная тобой была, он стал сильно выпивать, руку поднимать на меня стал. Было это уже после войны, так как Степан вернулся, он же и вступался за меня. Аркадий вернулся злым, один раз обмолвился, что пришлось им расстреливать изменников родины, замкнулся после этого, только своего одноглазого кота Тимку и любил. Однажды Аркадий крепко избил меня за то, что постельное бельё поздно спохватилась постирать, узнав об этом, Степан отвесил ему оплеуху, сказав, что ещё раз такое произойдёт, то выгонит его из дому.
Страница 2 из 4
