Мертвец из дождя

Я офицер Ордена Повиновения, капитан Николай Тимофеев. Вы подозреваетесь в воскресении из мертвых. У меня есть предписание задержать вас. Прошу не оказывать сопротивления и следовать за мной.

Тимофеев видел, что мертвец не будет оказывать сопротивления, что он безобиден. Но это была стандартная процедура, и ее надо было соблюсти.

Верзин поднялся на ноги, немного смущенно оглядел испачканные брюки:

Что ж, пойдемте.

Тимофеев жестом показал ему идти вперед, и сам двинулся следом. Садясь в машину, он глянул на освещенные окна дома, и ему показалось, что резко дернулась штора в окне первого этажа.

Но ему не было до этого дела.

Через полчаса Тимофеев вводил задержанного в штаб Ордена. Там Алексея Верзина поместили в камеру. Врач, бравший у него кровь на анализ, предложил мертвому надеть сухие вещи, но Верзин поблагодарил и отказался.

Тимофеев испытывал странное, неясное волнение. Он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы задержанный оказался живым, чтобы все это оказалось глупой шуткой какой-нибудь девчонки, которой этот мокрый красавец разбил сердце. Но анализ был сделан быстро и теперь уже сомнений в том, что Алексей Владимирович Верзин — оживший мертвец, не оставалось. Документы были готовы: мертвеца сфотографировали и внесли в картотеку Ордена. Теперь Тимофееву предстояло огласить решение мертвому. Он сидел в кабинете, курил, чувствуя, как закипает в нем странная ненависть. Ненависть к работе, к Ордену, ко всему вокруг. Он отогнал эти мысли и поднялся. Медлить не стоило.

Алексей поднялся из-за стола, когда в камеру вошел капитан Тимофеев и еще двое бойцов с наведенным на него оружием.

Алексей Владимирович Верзин, — медленно, с силой выталкивая слова, начал Тимофеев. — По результатам проведенных анализов, вы признаетесь мертвым. Согласно закону, вы будете кремированы, и прах отойдет к праху. Но прежде у вас есть право провести одни сутки, как вам того пожелается. Вас будут сопровождать сотрудники Ордена Повиновения. Сутки начнутся с того момента, как вы пересечете порог штаба Ордена.

Повисла тишина. Верзин опустил голову и ни на кого не смотрел. Тимофееву отчего-то захотелось не быть здесь, и вообще ничего этого не знать.

Капитан, — мертвец нарушил молчание. — Покатайте меня на машине по городу, капитан…

Тимофеев вздохнул с облегчением:

Да будет так.

Тимофеев вел машину по ночному городу, мертвец сидел рядом, широко открытыми глазами вглядываясь в ночные огни. Он молчал.

Куда поедем? — спросил Тимофеев.

До рассвета возите меня по ночному городу, — ответил Алексей. — А утром отвезите меня туда, где вы… где мы с вами встретились, капитан.

Тимофеев кивнул.

Леша… — он тут же осекся, — ничего, если я тебя так буду называть?

Ничего, — ответил тот. — Что вы хотели спросить, капитан?

Меня, кстати, Николаем зовут, — сообщил Тимофеев.

Вы представлялись уже.

Да и можно тоже на «ты».

Договорились.

Они приумолкли, Тимофеев затормозил перед светофором. В голове его крутился вопрос, и он все никак не мог подобрать нужную формулировку. Красный сменился зеленым, машина не спеша, покатила вперед.

Леш, ты извини, что я спрашиваю, — сказал Тимофеев. — Но что там… ну… там… после того, как, а?

Я не могу сказать, — ответил Леша. — Это запрещено.

Но там что-то есть? То есть, я хотел спросить — есть что-то после жизни?

Мертвец кивнул:

Есть. Если бы ничего не было, как бы я вернулся, спустя год после смерти?

Об этом Тимофеев не подумал.

Тоже верно, — сказал он. Где-то же ты был все это время?

Вот именно, — Леша обозревал залитые неоном тротуары.

Леш, скажи, а почему ты вернулся? — спросил Тимофеев и тут же пожалел о заданном вопросе, ибо лицо мертвого омрачилось, а в глазах возникла боль.

Я отвечу, — сказал Леша. — Но сначала ты скажи мне, как звали человека, позвонившего в Орден? Если ты, конечно, знаешь.

Знаю, — сказал Тимофеев. — Ее звали Анна Ерохина.

Слезы полились по щекам Алексея, и он закрыл лицо руками. Тимофеев не набросился на него с утешениями, а продолжал сосредоточенно вести машину.

Ты сам ответил на свой вопрос, Коля, — чуть успокоившись, сказал Алеша. — Вот как раз из-за нее-то я и вернулся.

Любил ее?

Люблю. Но дело не в этом, — тут он протянул руку и сжал пальцы вокруг предплечья Тимофеева. — Дело в том, что она сама меня позвала.

Разве она умеет говорить с мертвыми?

А это не всегда нужно, — ответил Алексей. — Она страдала, ее крики достигли небес. Она страдала тут, я — там. И кто-то попросил, чтоб меня отпустили. Вот и отпустили, — он умолк.

Кто попросил?

Не знаю, какой-то странный ангел, — Леша нахмурился. — Все ангелы такие белые, с радостными лицами, а этот был в сером плаще, и лицо у него было хмурое и уставшее…

Тимофеев хмыкнул и замолчал, вцепившись взглядом в дорогу за лобовым, заливаемым ливнем, стеклом машины. Отсветы фонарей и реклам падали на бледное лицо его пассажира причудливым узором.

Леш, ты скажи, — проговорил он. — Мы всю ночь будем круги по городу нарезать? Неудобства в этом никакого нет, просто я хочу сориентироваться в культурной программе…