Анечка всегда была хорошей. Хорошо училась в школе, с отличием окончила университет, и, отработав школьным учителем уже три года, считалась хорошим специалистом…
32 мин, 23 сек 1670
Нет! — Тимофеев посмотрел на мертвого. — А знаешь, я теперь понимаю, почему ты погиб. Ты веришь в то, чего не существует. Вот бросила бы тебя твоя Аня, что бы ты тогда делал? Либо убил бы себя, либо спился бы, либо еще что-то; в любом случае, толку от тебя было бы мало. А человек должен жить, несмотря ни на что, жить, пока не придет его время. И нет в нем никакой возвышенной духовности, а, если и есть, то она не такая, как пишут в книгах. И для бога ты — лишь бракованное изделие на конвейере. Потому и грузовик…
Николая несло. Он говорил и говорил, глядя, как сникает под его словами, словно под ударами плети, мертвец:
Ты — сын богатых родителей. Весь мир мог лечь к твоим ногам. Ты мог бы купить себе любую женщину и иметь ее, когда и как пожелается…
Это унизительно…
Для нее? — с ехидцей в голосе спросил Тимофеев. — Любая женщина справится с этим за норковую шубейку, дорогой автомобиль и платиновую кредитку с шестизначной суммой.
Я не согласен с тобой, — только и мог сказать Леша.
Это твое право, — кивнул Николай. — Но только скажи мне: почему тебя завтра сожгут? Кто позвонил в Орден? Твоя любимая и, как ты думал, любящая женщина. Она тебя сдала! — он сорвался на хриплый крик, и бокалы испуганно звякнули в руках официанта. — С потрохами сдала! Это любовь?
Но ведь ты сам сказал: это было ударом для нее, — сказал Алеша. — Она была напугана, вот и позвонила.
Тимофеев расхохотался:
Чем больше я с тобой говорю, тем сильнее убеждаюсь, что грузовик в твоей жизни возник весьма обоснованно. Тебе здесь просто не место.
Нет, это тебе здесь не место, — внезапно воскликнул Алексей. — Любовь есть. А такие, как ты, свели ее к удовлетворению желаний тела. Да вся ваша жизнь — это жизнь подопытной крысы в лабиринте. Зеленая лампочка горит — крыса бежит влево, красная — вправо… И так проходит жизнь, а в конце ее вы даже не можете ответить на вопрос, зачем была эта жизнь…
Эта вспышка застигла Тимофеева врасплох, но он быстро овладел собой и кривовато, хитро и, в тоже время, грустно, улыбнулся.
Выходит, я бессмысленная крыса?
Да.
И Аня твоя тоже?
Нет, — остро блеснул глазами Алексей.
Но она тебя предала.
Нет, — он покачал головой, — она просто испугалась… я был не прав… надо было ее подготовить как-то…
Ага, — кивнул Николай. — Но, если это так, она должна сожалеть.
Алексей улыбнулся грустно:
Она сожалеет, я уверен…
Уверен? — переспросил Тимофеев.
Да.
Николай поднялся из-за стола:
Поехали.
Куда? — удивленно спросил Леша.
К ней, — сказал Тимофеев. — Спросим. Если она сожалеет — я помогу вам удрать от Ордена.
Тебя казнят, — отрицательно помотал лицом Алексей.
Ну и что? — спросил Тимофеев. — Я лишь бессмысленная крыса. А если верить тебе, это будет единственный осмысленный поступок в моей жизни. Спасение любви.
Не такой ценой.
За все надо платить, — Тимофеев достал из-под куртки нечто, похожее на пистолет, но футуристического вида и приставил это нечто к голове мертвеца. — Это умиротворитель. Один выстрел — и твои мозги превратятся в желе. Этого даже мертвый не выдержит.
Ты этого не сделаешь…
Правда? — Тимофеев был страшен. — Я не убью мертвеца, мешающего мне совершить спасение любви? Единственной ценности мира? Убью, поверь. А в Ордене скажу, что ты пытался бежать. Мне странно, что ты отпираешься. Разве ты не веришь в любовь? А? Ведь, если она согласится, вас ждет долгая и счастливая жизнь. Короче, едешь, или…
Алексей поднялся.
Очень правильное решение, — прокомментировал Николай. Он повернулся к официанту, — распорядитесь, чтоб подогнали мою машину.
Бледный, как смерть, официант, кивнул и скрылся в темноте банкетного зала.
Ты ненормальный, — сказал Алексей.
Точно, — улыбнулся Тимофеев, — я ненормальная, бессмысленная крыса с оружием. Так что топай, давай.
Через несколько минут они вышли к машине.
А ливень все бушевал.
Зря ты это затеял, — по лицу Алексея проносились отблески неоновых вывесок. Машина летела по мокрому асфальту.
Ага, — коротко подтвердил Тимофеев, не отрывая глаз от дороги.
В салоне воцарилось молчание, лишь слышался приглушенный шорох «дворников», смахивавших воду с лобового стекла.
Я знаю, чего ты боишься, — медленно проговорил Николай. — Того, что она не согласится. Но это будет лишь знаком для тебя, знаком о том, что той любви, в которую ты веришь, не существует в этом мире. И именно этого знака ты боишься, Леша.
Алексей не отвечал. Машина уже замедляла ход, подъезжая к дому Анечки. Пискнули тормоза, умолк двигатель и погасли фары.
Ну, вот и мы, — сказал Тимофеев и щелкнул дверцей. — Пойдем.
Николая несло. Он говорил и говорил, глядя, как сникает под его словами, словно под ударами плети, мертвец:
Ты — сын богатых родителей. Весь мир мог лечь к твоим ногам. Ты мог бы купить себе любую женщину и иметь ее, когда и как пожелается…
Это унизительно…
Для нее? — с ехидцей в голосе спросил Тимофеев. — Любая женщина справится с этим за норковую шубейку, дорогой автомобиль и платиновую кредитку с шестизначной суммой.
Я не согласен с тобой, — только и мог сказать Леша.
Это твое право, — кивнул Николай. — Но только скажи мне: почему тебя завтра сожгут? Кто позвонил в Орден? Твоя любимая и, как ты думал, любящая женщина. Она тебя сдала! — он сорвался на хриплый крик, и бокалы испуганно звякнули в руках официанта. — С потрохами сдала! Это любовь?
Но ведь ты сам сказал: это было ударом для нее, — сказал Алеша. — Она была напугана, вот и позвонила.
Тимофеев расхохотался:
Чем больше я с тобой говорю, тем сильнее убеждаюсь, что грузовик в твоей жизни возник весьма обоснованно. Тебе здесь просто не место.
Нет, это тебе здесь не место, — внезапно воскликнул Алексей. — Любовь есть. А такие, как ты, свели ее к удовлетворению желаний тела. Да вся ваша жизнь — это жизнь подопытной крысы в лабиринте. Зеленая лампочка горит — крыса бежит влево, красная — вправо… И так проходит жизнь, а в конце ее вы даже не можете ответить на вопрос, зачем была эта жизнь…
Эта вспышка застигла Тимофеева врасплох, но он быстро овладел собой и кривовато, хитро и, в тоже время, грустно, улыбнулся.
Выходит, я бессмысленная крыса?
Да.
И Аня твоя тоже?
Нет, — остро блеснул глазами Алексей.
Но она тебя предала.
Нет, — он покачал головой, — она просто испугалась… я был не прав… надо было ее подготовить как-то…
Ага, — кивнул Николай. — Но, если это так, она должна сожалеть.
Алексей улыбнулся грустно:
Она сожалеет, я уверен…
Уверен? — переспросил Тимофеев.
Да.
Николай поднялся из-за стола:
Поехали.
Куда? — удивленно спросил Леша.
К ней, — сказал Тимофеев. — Спросим. Если она сожалеет — я помогу вам удрать от Ордена.
Тебя казнят, — отрицательно помотал лицом Алексей.
Ну и что? — спросил Тимофеев. — Я лишь бессмысленная крыса. А если верить тебе, это будет единственный осмысленный поступок в моей жизни. Спасение любви.
Не такой ценой.
За все надо платить, — Тимофеев достал из-под куртки нечто, похожее на пистолет, но футуристического вида и приставил это нечто к голове мертвеца. — Это умиротворитель. Один выстрел — и твои мозги превратятся в желе. Этого даже мертвый не выдержит.
Ты этого не сделаешь…
Правда? — Тимофеев был страшен. — Я не убью мертвеца, мешающего мне совершить спасение любви? Единственной ценности мира? Убью, поверь. А в Ордене скажу, что ты пытался бежать. Мне странно, что ты отпираешься. Разве ты не веришь в любовь? А? Ведь, если она согласится, вас ждет долгая и счастливая жизнь. Короче, едешь, или…
Алексей поднялся.
Очень правильное решение, — прокомментировал Николай. Он повернулся к официанту, — распорядитесь, чтоб подогнали мою машину.
Бледный, как смерть, официант, кивнул и скрылся в темноте банкетного зала.
Ты ненормальный, — сказал Алексей.
Точно, — улыбнулся Тимофеев, — я ненормальная, бессмысленная крыса с оружием. Так что топай, давай.
Через несколько минут они вышли к машине.
А ливень все бушевал.
Зря ты это затеял, — по лицу Алексея проносились отблески неоновых вывесок. Машина летела по мокрому асфальту.
Ага, — коротко подтвердил Тимофеев, не отрывая глаз от дороги.
В салоне воцарилось молчание, лишь слышался приглушенный шорох «дворников», смахивавших воду с лобового стекла.
Я знаю, чего ты боишься, — медленно проговорил Николай. — Того, что она не согласится. Но это будет лишь знаком для тебя, знаком о том, что той любви, в которую ты веришь, не существует в этом мире. И именно этого знака ты боишься, Леша.
Алексей не отвечал. Машина уже замедляла ход, подъезжая к дому Анечки. Пискнули тормоза, умолк двигатель и погасли фары.
Ну, вот и мы, — сказал Тимофеев и щелкнул дверцей. — Пойдем.
Страница 6 из 9
