Мертвый дом

— И это звучит практически везде. Подобные песенки слушают люди с высшим образованием. Это уже не смерть, это уже разложение, поверьте мне. Я более десяти лет живу здесь и ни разу не слышал, чтобы где-то звучал когда-то популярный, на мой взгляд, простоватый, Высоцкий. Вы скажете, что Путин воскресит великую Россию? — снова остановился барон и как-то неприятно улыбнулся. — Нет, дружище. Путин всего лишь бальзамирует Россию. Он вынул прогнившие внутренности, заполнил живот специальным составом. Зашил. Остриг у трупа ногти. Придал товарный вид. Осталось только похоронить усопшую в роскошном склепе. Это сделает другой. Более молодой и циничный. Россия недалёкого будущего, — снова заходил взад-вперёд барон, — видится мне бесконечным кладбищем. Вот могила великой армии, полки которой наводили ужас и на Запад, и на Восток. Памятники гениальных полководцев… Вот могила умершей культуры. Каменный Достоевский угрюмо смотрит в сторону мраморного Набокова. Могилы представителей величайшей науки, спорта. Бесчисленные могилы так называемых простых людей, ожидающих трубного гласа Ангела апокалипсиса. С одной стороны это кладбище посещают трудолюбивые любопытные китайцы, с другой — прагматичные американцы. Хотят узнать, в чём же тайна величия и быстрой гибели страны. Честно говоря, — барон устало потёр ладонью широкий морщинистый лоб, — я не понимаю, зачем Америка тратит столько средств и усилий на якобы окончательное разрушение России. Как они не поймут: Россия уже умерла. И скоро, скоро произойдёт, как всегда в таких случаях, несправедливая делёжка наследства…

Барон сильно закашлял, мучительно наморщил своё мошонкообразное еврейское лицо, — было видно, что он действительно болен.

— Извините, Александр… Я сейчас покажу вам ещё одну вещицу.

— Опять из костей? — усмехнулся я.

— Конечно, конечно, — небрежно ответил барон и, подойдя к небольшому столику, взял с него две человеческие косточки (если не ошибаюсь, это были кости рёбер) и стал ловко и быстро ударять ими по поверхности стола, извлекая немного сухие, но приятные для слуха, звуки. Столик на самом деле оказался неким подобием ксилофона. Сыграв одно из произведений Баха, барон с восторгом посмотрел на меня.

— Здорово! — похвалил его я.

— Я недавно перечитал вашего блистательного Набокова, — потёр ладони барон, — его роман «Король, дама, валет». И вдруг меня осенило. Помните, там немецкий бизнесмен познакомился с изобретателем, который предложил ему «оживить» манекены. Это послужило для меня подсказкой. И один экземпляр у меня готов. Это пробный вариант, но я буду его усовершенствовать.

Барон хлопнул три раза в ладоши и громко произнёс:

— Элина, будь добра, иди сюда!

Я увидел жуткое зрелище. Дверь в противоположной стене открылась, и в зал вошёл… скелет женщины. Я так и замер с открытым ртом. Зайдя на середину зала, скелет остановился и отвесил хозяину поклон.

— Удивительно! — восхитился я. — А где же у него видеокамера, компьютер, как он воспринимает команды?

Польщённый барон широко улыбнулся.

— Всё такое микроскопическое, что ничего не видно, — объяснил он. — Всю начинку прислали мне из Японии.

Барон взял со стола пульт дистанционного управления, включил музыкальный центр, колонки которого были из — ну, конечно же, — человеческих черепов; оркестр заиграл вальс Штрауса. Барон вплотную подошёл к женскому скелету, обнял его за самую узкую в мире талию, скелет же опустил костяшки кистей рук на плечи барона, и они оба закружились в танце.

Немного жутковато было следить за этим необыкновенным танцем, смотреть, как сучит костями ног женский скелет, как покачивает широкими костями таза.

Наконец музыка стихла, барон галантно поцеловал запястье у «дамы» и, вернувшись к креслу, устало сел в него. Лицо его покрылось лихорадочными пятнами.

— Я мечтаю создать целый ансамбль из женских скелетов, чтобы они под музыку Оффенбаха танцевали в алых стрингах канкан, — сказал барон, растянув в неприятной улыбке узкие и синюшные, как у мёртвеца, губы. Затем, устало вздохнув, он добавил:

— У меня много идей, Александр. Но, к сожалению, я по-прежнему испытываю трудности с материалом. Вы понимаете?

— Да, — выговорил я.

Барон взял со стола пачку сигарет и зажигалку, закурил, предложил мне.

— Нет, я не курю, — сказал я, — а вот…

— А вот от хорошего вина не откажитесь, — улыбнулся барон, выпуская из мясистых ноздрей белый, как кости скелета, дым.

— Да, не откажусь, — согласился я. — Во рту пересохло.

Барон поднялся с кресла.

— Я познакомился с местным виноделом. У него отличное домашнее вино.

Барон открыл шкаф, достал две бутылки и две чаши, которые, как я понял, были сделаны из затылочной части черепа ребёнка. Наполнив одну из чаш красным, как жертвенная кровь, вином, он подал её мне.

— Ну, а мне сегодня лучше выпить что-нибудь покрепче, — барон плесканул в свою чашу коньяк и сел в кресло.

— За Россию! — поднял чашу барон. — Царство ей Небесное.

— Барон, — нахмурился я, — я выпью за Россию, но за её воскрешение. Вспомните, сколько раз её уже хоронили.