Мешок Болинджера

— Времени было в обрез, почти всю ночь я не спал, а наутро позвонил своему другу закадычному и юристу толковому Эдьке Ставицкому. Рассказал всё в подробностях, и тот меня надоумил, что нужно в городе не светиться, а запрятаться с этим счастьем где-нибудь в тихушном районе, подальше от цивилизации. Я вспомнил про двоюродную тётку в Губинихе, которая работала завучем в местной школе, позвонил ей с предложением организовать компьютерный кружок. Она, конечно, с радостью согласилась. Не стала возражать даже против регистрации фирмы на её имя, для удобства и простоты контактов с местными налоговиками и прочими службами. За символическую плату мы арендовали старый актовый зал, я сделал там косметический ремонт, закупил мебель и оргтехнику, и уже через месяц с небольшим мы открывали первый компьютерный центр. Для небольшого посёлка это стало событием. Дети повалили к нам в охотку, а тётка даже получила благодарность районного руководства. Преподавателей кружка, которыми были мои студенты, ежедневно привозил из города специальный автобус. В одной комнате реально проходили занятия по компьютерной грамотности, а в другой те же люди, и многие новые мои сотрудники ежедневно входили на валютный рынок и точно по моей указке исполняли ордера.

— А что же чувак на мерсе? — заёрзал на стуле Тимофеич.

— Так я тогда лёг на дно, офис прикрыл и в городе почти не появлялся. Жил то у тётки, то у тёщи, а потом перебрался в свой новый загородный дом, который, кстати, оказался по трассе на Губиниху. Первый этаж там уже отстроили и сейчас заканчивают второй, территорию там, ландшафт, бассейн, всё такое. Вроде всё поутихло, и я подумал, что про меня забыли.

— Куда там, забудут! Сколько ж ты зелёненьких у них намолотил, чтоб забыли?

— До сегодня, за полтора года, примерно… ну, в общем, больше двух лимонов.

Тимофеич присвистнул и посмотрел на меня так не по-доброму, то ли с завистью, то ли с презрением.

— Ну, и где же счастье? — задал он странный вопрос.

— Вот, перед тобой. — Я потрогал забинтованную голову. — Понимаешь, Тёма, когда ветер дует попутный, канаты тугие и паруса крепкие, то кажется всё нипочём, любая волна, любая акула. Я стал баловаться. Решил применить новую тактику, совсем наглую. На любом резком движении цены, в любую сторону, по любой причине, не важно, так вот, едва только вырисовывался явный тренд, я открывал в одной точке входа сразу две сделки в противоположных направлениях и ставил на каждой стоп-лоссы, пунктов на тридцать. Затем просто смотрел на график и получал кайф, как в кино. Куда бы ни развернулась цена, она по любому двигалась в одном из моих направлений, а другая, обратная сделка закрывалась отложенным ордером, этим самым стоп-лоссом с убытком триста баксов. Улавливаешь?

— Не совсем.

— Ну, смотри. Допустим цена пошла резко вверх, пунктов на семьдесят. Что произойдёт с моими ордерами? Тот, что на продажу, закроется автоматически на заданной отметке с убытком тридцать пунктов, то есть триста баксов, а другой, тот, который на покупку, покажет прибыль на семидесяти пунктах. Семьдесят минус тридцать будет сорок. Четыреста баксюков чистоганом! Улавливаешь? И никакого мошенничества! А теперь умножь это на количество сделок, которые включились параллельно по моей отмашке на трёх десятках компов, за стенкой той школьной комнатки, где любознательные ребятишки, ничего не подозревая, изучали, как правильно создавать папки на рабочем столе.

Повисла какая-то тягостная пауза, мне показалось, что слушатель мой чем-то встревожен, даже обижен, и я поспешил добавить к своему рассказу несколько мрачных красок.

— Как-то меня всё же вычислили. Я спокойно катился вечером к себе домой из Губинихи и тут за поворотом неожиданно вырос микроавтобус и перевёрнутые на бок старые «Жигули», а какая-то девушка замахала руками и чуть не бросилась мне на лобовое стекло. Я притормозил, огляделся, но кроме истерически причитающей девушки в расстёгнутой не по сезону блузке и двух тел, лежащих на асфальте, никого не заметил. Подошёл ближе, присел на корточки, приглядываюсь — дышат, не дышат. И тут удар по башке сзади. Очнулся уже в бусике, мне расстёгивали рукава куртки и рубашки.

— Давай в шею! — скомандовал кто-то, и миленькая девушка с размаху всадила мне шприц чуть ниже головы, сбоку и сзади, я не очень-то понял из-за неожиданной боли и шока, но каким-то восточным приёмом двинул ногой сидевшего спереди человека, а ударом локтя вырубил медсестру. Гонимый бешеной силой раненого зверя я выскочил из автобуса и побежал к лесу. За мной погнались, и я услышал выстрелы. На крутом каменистом обрыве я на секунду замер, оглянулся на раскачивающиеся и ломающиеся с хрустом ветки настигавшей меня погони, и без раздумий прыгнул вниз, на шум быстрой речки. Не знаю, что было дальше. Очнулся я в воде, зажатый между большой мшистой корягой и валуном. Как я не утонул и не разбился, не знаю! Потом брёл наугад по руслу маленького ручейка-притока. Вышел в деревню твою. Ну, вот так, Тёма.