Фандом: Ведьмак. Когда Беренгар прибывает на задворки Вызимы, то обнаруживает, что для него находится работа: местных жителей стало беспокоить необычное чудовище, которое они назвали просто — «Зверь».
26 мин, 52 сек 20253
— Отдадите детей в ведьмачью школу? — Беренгар ухмыляется, мрачно и зло. — Даже если и собирались, то мне оно не надо, — бросает он вдогонку.
— Я отдаю детей только в чистые руки, чтущие Вечный Огонь! — с жаром возражает Преподобный. — И имел я в виду, что он, Огонь Изначальный позволит слиться с собой после смерти тебе. Богохульник! — бросает разворачивающемуся ведьмаку священник напоследок…
Когда Зверь уходит, Беренгар лишь понимает, что сидит на крыльце, а только что ещё и не имел сил сдвинуться с места. Зверь не особенно хотел его убивать — Беренгар не был местным, и проклятие не предназначалось для него. Ведьмак поднимается, стучится в дверь, а через несколько бесконечных минут — заходит. Внутри он подходит к лежанке, быстро и молча, ложится — и мгновенно проваливается в сон без сновидений.
Проснувшись ближе к вечеру, он долгое время находится в раздумьях. Зверь и правда оказался демоном, одним из демонов Альзура, и надо ответить на вопрос, чтобы получить возможность его убить. Вопрос этого демона он уже понял. Надо найти виновных, вызвавших его к жизни, и кажется, он знает ответ. Абигайл. Её щенок, щенок ведьмы. Насилие и следующее за ним бессилие ненависти — это отлично объясняет и то, что она не позволяет никому интимной близости. Что он ещё видел? Суицид и ножи вместо пашни и плуга? Он устал находиться в эпицентре этой дьявольской фиесты.
Можно было бы ответить на этот вопрос, но… Контрабандист Харен Брогг, ведущий дела с «белками» и одновременно — с охотниками на них? Жалкий пьяница Одо, способный только на гордость, презрение, алчность? Трусливый стражник Микула, главный взяточник и игрок в кости? Преподобный — священник, фанатик и просто мудак? Остальные жители, ничего хорошего для ведьмака не сделавшие, демонстрировавшие только ненависть и презрение? Или ведьма Абигайл.
Беренгар уверен, что именно ведьма виновата в произошедшем. Если её убить, то Зверь потеряет свою силу. Тогда — всё. Но зачем? Если ему требуется убивать кого-то, кто сделал для него добро ради остальных, тех, кто мечтал порвать его на кусочки, то… зачем? Он так и не стал настоящим ведьмаком — он не умел выбирать.
Есть только зло, только оно наполняет мир, определяет жизни, окружение. Нет выбора зла между большим и меньшим, зло едино, неделимо, и он, Беренгар, снова вынужден бежать от него, не в силах ни противостоять, ни принять его.
Он достаёт свиток пергамента и перо, разводит чернила, записывает то, что понял за предыдущие встречи со Зверем.
— Абигайл, — зовёт он.
— Что?
— Я ухожу, — неожиданно жёстко отвечает ведьмак. — Я не буду убивать Зверя.
— Что? — недоумевающе переспрашивает ведьма.
— Я не буду выполнять задание, — старается ответить Беренгар как можно более невозмутимо.
— А как же плата, что обещал Преподобный? — она усмехается, видимо, ещё не осознав слова ведьмака. — Или что он там мог ещё пообещать? Отпущение грехов, чтобы душа могла попасть на небо?
— Можешь передать ему, что я сам себе небо, — ведьмак пожимает плечами. — Если, он будет спрашивать, конечно. В чём я лично сомневаюсь. А я — ухожу.
— И что мне прикажешь с этим делать? — Абигайл смотрит на него как-то… странно.
— Понятия не имею. Но вот тебе записки для следующего несчастного, — он протягивает рукопись, — а я пошёл. Прямо сейчас, — добавляет он напоследок. — И вот что, — добавляет ведьмак. — Спасибо тебе.
— Неважно, — прерывает его ведьма…
Спасение приходит неожиданно. Оно принимает облик огромного демонического пса, объятого пламенем. Равнодушно оскалившись, он незаметно появляется за спинами обидчиков — те замечают его только после того, как он нападает на первого разбойника.
Когда Азар Явед и Профессор отворачиваются, Беренгар понимает, что у него остался единственный шанс Зверь прыгает на бандитов. Беренгар делает рывок в сторону, прыжок — и сигает с моста. Он знает, что речка, образующая крепостной ров, является теперь единственной его защитой от огненных заклинаний зерриканца. Плевать на холодную воду и возможных утопцев внизу, плевать на кожанку, тяжёлые склянки и два меча, плевать на всё. Наверху сверкают, сияют своими огнями Зверь и Азар Явед. Внизу бушует море пламени, и туда, вверх, прямиком в небо своей преисподней, летит Беренгар.
— Я отдаю детей только в чистые руки, чтущие Вечный Огонь! — с жаром возражает Преподобный. — И имел я в виду, что он, Огонь Изначальный позволит слиться с собой после смерти тебе. Богохульник! — бросает разворачивающемуся ведьмаку священник напоследок…
Когда Зверь уходит, Беренгар лишь понимает, что сидит на крыльце, а только что ещё и не имел сил сдвинуться с места. Зверь не особенно хотел его убивать — Беренгар не был местным, и проклятие не предназначалось для него. Ведьмак поднимается, стучится в дверь, а через несколько бесконечных минут — заходит. Внутри он подходит к лежанке, быстро и молча, ложится — и мгновенно проваливается в сон без сновидений.
Проснувшись ближе к вечеру, он долгое время находится в раздумьях. Зверь и правда оказался демоном, одним из демонов Альзура, и надо ответить на вопрос, чтобы получить возможность его убить. Вопрос этого демона он уже понял. Надо найти виновных, вызвавших его к жизни, и кажется, он знает ответ. Абигайл. Её щенок, щенок ведьмы. Насилие и следующее за ним бессилие ненависти — это отлично объясняет и то, что она не позволяет никому интимной близости. Что он ещё видел? Суицид и ножи вместо пашни и плуга? Он устал находиться в эпицентре этой дьявольской фиесты.
Можно было бы ответить на этот вопрос, но… Контрабандист Харен Брогг, ведущий дела с «белками» и одновременно — с охотниками на них? Жалкий пьяница Одо, способный только на гордость, презрение, алчность? Трусливый стражник Микула, главный взяточник и игрок в кости? Преподобный — священник, фанатик и просто мудак? Остальные жители, ничего хорошего для ведьмака не сделавшие, демонстрировавшие только ненависть и презрение? Или ведьма Абигайл.
Беренгар уверен, что именно ведьма виновата в произошедшем. Если её убить, то Зверь потеряет свою силу. Тогда — всё. Но зачем? Если ему требуется убивать кого-то, кто сделал для него добро ради остальных, тех, кто мечтал порвать его на кусочки, то… зачем? Он так и не стал настоящим ведьмаком — он не умел выбирать.
Есть только зло, только оно наполняет мир, определяет жизни, окружение. Нет выбора зла между большим и меньшим, зло едино, неделимо, и он, Беренгар, снова вынужден бежать от него, не в силах ни противостоять, ни принять его.
Он достаёт свиток пергамента и перо, разводит чернила, записывает то, что понял за предыдущие встречи со Зверем.
— Абигайл, — зовёт он.
— Что?
— Я ухожу, — неожиданно жёстко отвечает ведьмак. — Я не буду убивать Зверя.
— Что? — недоумевающе переспрашивает ведьма.
— Я не буду выполнять задание, — старается ответить Беренгар как можно более невозмутимо.
— А как же плата, что обещал Преподобный? — она усмехается, видимо, ещё не осознав слова ведьмака. — Или что он там мог ещё пообещать? Отпущение грехов, чтобы душа могла попасть на небо?
— Можешь передать ему, что я сам себе небо, — ведьмак пожимает плечами. — Если, он будет спрашивать, конечно. В чём я лично сомневаюсь. А я — ухожу.
— И что мне прикажешь с этим делать? — Абигайл смотрит на него как-то… странно.
— Понятия не имею. Но вот тебе записки для следующего несчастного, — он протягивает рукопись, — а я пошёл. Прямо сейчас, — добавляет он напоследок. — И вот что, — добавляет ведьмак. — Спасибо тебе.
— Неважно, — прерывает его ведьма…
Спасение приходит неожиданно. Оно принимает облик огромного демонического пса, объятого пламенем. Равнодушно оскалившись, он незаметно появляется за спинами обидчиков — те замечают его только после того, как он нападает на первого разбойника.
Когда Азар Явед и Профессор отворачиваются, Беренгар понимает, что у него остался единственный шанс Зверь прыгает на бандитов. Беренгар делает рывок в сторону, прыжок — и сигает с моста. Он знает, что речка, образующая крепостной ров, является теперь единственной его защитой от огненных заклинаний зерриканца. Плевать на холодную воду и возможных утопцев внизу, плевать на кожанку, тяжёлые склянки и два меча, плевать на всё. Наверху сверкают, сияют своими огнями Зверь и Азар Явед. Внизу бушует море пламени, и туда, вверх, прямиком в небо своей преисподней, летит Беренгар.
Страница 8 из 8
