Между собакой и волком

Алчность. Про это своё качество Беренгар тоже не подозревал. Но зачем же он тогда вообще взялся за уничтожения Зверя. Не от добродушия же! От самоуверенности? Почему же он тогда так упорно торговался с Преподобным, до хрипоты споря за каждую лишнюю монету? Он мог бы выполнить заказ, как это называется «в ноль», дешевле. Мог — но не стал.

Чревоугодие. А вот этого греха у него не было. Да, вкусная пища нравилась ему больше невкусной, а алкоголь использовался не только на эликсиры, но и помогал иногда по жизни — но не более того. Так что чревоугодию он не был подвержен, в привычном понимании. Но кто сказал, что он всё ещё может считать, что не подвержен каре за все остальные грехи?! Беренгару казалось, что вокруг только зловещий хохот — да языки пламени отплясывают вокруг него злодейский танец. И посреди этого безумия стоял Зверь, улыбающийся и смотрящий на него спокойно, как на поверженного противника. Он был сам своим небом и падал прямо вверх, в ад, в ад безумия и бесконечного, Вечного Огня, пожирающего плоть и душу, в наказание за все прегрешения. И как финал, ада нет — он живёт в аду!

Темнеет необычайно рано. Когда Беренгар подходит к мосту, уже стоят глубокие сумерки. Его не смущает, что мост перегородили четверо явно вооружённых людей, по облику похожих на бандитов самого низкого пошиба — беспредельщиков, которых не привечают даже в преступном сообществе, не ставящем закон ни во что. Для ведьмака это не является проблемой.

— О, кто пришёл! — ожидаемо скалится главный, обнажая жёлтые зубы, среди которых не достаёт двух верхних резцов, из-за чего он похож скорее на шута, чем на главаря бандитского формирования.

— А ты что за заяц с выбитыми зубами? — Беренгар не собирается следить за словами.

— Вот хуй тебе отрежем — сам зайцем прыгать будешь, — озлобившись, отвечает бандит. — И пищать, — добавляет напоследок, обиженно.

— Смотри, как бы я тебе чего не отрезал, — огрызается ведьмак. Сзади, метрах в двадцати, из кустов выходят ещё двое, но Беренгар уже давно заметил там их присутствие и знает, что справится и с ними.

— Смотрите, какой дерзкий! — визгливо, с явным испугом произносит ещё один, справа от главаря, имеющий лицо типичного озлобленного кмета.

— Заткнись, Мешок, — беззлобно бросает главарь. — Ведьмак, хорош играть в шута! Мы тебя ждали, за что можешь поблагодарить Преподобного, — он рассмеялся.

— Лучше вы его благодарите, — мрачно отвечает ведьмак. — Уверен, вам есть ещё за что.

— Ага, за пополнение! — в этот раз ржут, не стесняясь, уже все бандиты. — Беренгар, мы предлагаем тебе немного работы с нами. Ты как ведьмак нам точно можешь принести пользу.

— А если я откажусь? — глаза его рыщут в поисках возможности для лучшего первого удара, но внезапно Беренгар понимает, что его уже переиграли.

— Азару Яведу не отказывают, — раздаётся голос сзади, властный и неожиданный. Беренгар оборачивается — и чувствует обжигающую боль.

— Это предупреждение, — говорит оказавшийся там зерриканский рослый мужчина, проколотый множеством колец, символизирующих его силы и возможности. Рядом похихикивает человек более обычный, учёного вида, носящий очки и плащ.

— Заткнись, Профессор, — обращается к нему зерриканец. — А ты, Беренгар, ответишь перед работой на пару вопросов… — на этом моменте ведьмак понимает, что ему действительно придётся отвечать на всё, если он ещё рассчитывает на что-нибудь. И он отвечает, моля про себя, чтоб ему не задали вопросы про ведьмачьи тайны или нечто подобное, самое секретное из того, что у него есть. Мироздание пока оказывается милостивым…

Разговор с Преподобным был не особенно длинным. Как оказалось, тот обладал не слишком большим объёмом информации: да, вот уже такое-то время в окрестностях Вызимы, около селений по Мариборскому тракту завелось чудище, Зверем именуемое. Да, Зверь появляется по ночам, объят пламенем и призывает баргестов. Откуда столько этих тварей? Дык, война-то не так давно закончилась — ещё не со всеми бродячими собаками справились. Касательно же того, что могло бы помочь, идея есть.

— Пройдись ночью по пяти деревенским часовням и поставь в каждой из них свечу, — напутствует Преподобный. — И тогда нечистое создание убоится Вечного Огня и покинет наши селения!

— Не пойми меня неправильно, — медленно отвечает Беренгар, — но точно ли это поможет? Зажигал ли огонь хоть кто-нибудь, и отпугивало ли это чудовище от часовен?

— Никто ещё не мог зажечь огня там в тёмную пору, — подтверждает его догадки Преподобный. — Но все знают, — говорит он с апломбом, — что нечистые создания боятся Вечного Огня.

— Да? — поддевает его ведьмак. — То-то я не замечал. Нет уж, — отрезает он предложение побегать меж часовен, — я сначала узнаю о нём больше информации, а потом уже разберусь, надо там свечки зажигать или мечом махать.

— Как знаешь, — усмехается священник. — Зря отвергаешь ты руку помощи. Но знай: если ты справишься, то не только оговоренную плату получишь — зачтётся тебе.