Междумирье

Глава 8

Дэя не появлялась несколько дней, и Северус с удивлением заметил, что скучает по общению с ней. Они часто встречались для совместной трапезы или чаепития, и разговоры потом продолжались не один час. Но в последнее время им нравилось вместе молчать.

Вечерело. Северус и Дэя сидели на открытой веранде, любуясь на спокойное море. На горизонте медленно тонуло солнце, превращая воду в расплавленное золото. Дэя откинулась на спинку кресла и задумчиво спросила, не отрывая взгляд от заката:

— Скажи, Северус, тебя ждет кто-то там, в твоем мире? Кто-то плачет по тебе?

— Вряд ли кто-то вообще обо мне думает и вспоминает, — Северус болезненно поморщился. — А к чему такой вопрос?

— Я подумала: вдруг остался кто-то, кому ты небезразличен? Кто-то любит тебя?

— И, если так, то что?

— Ты мог бы сожалеть об этом человеке.

— Мне не о ком сожалеть. Все, кто был мне дорог, уже умерли.

Едва он произнес это, как перед его внутренним взором возник образ зеленоглазого юноши с растрепанными темными волосами, которого он боялся полюбить и старательно делал вид, что ненавидит — и Северус понял, что солгал. Да, он сожалеет…

Если бы был молодым и красивым… Если бы его жизнь не сложилась так по-дурацки… Если бы он не изводил несчастного сироту ни за что, ни про что, бессовестно пользуясь правом сильного… Если бы Гарри интересовался мужчинами… И если бы не был приговорен к смерти наличием хоркрукса в себе. Слишком много «если». Что толку теперь об этом сожалеть, и раньше все было абсолютно невозможным — настолько, что он запрещал себе даже думать об этом. А теперь поздно. Но что младший Поттер, если ему удалось выжить, не тоскует и не ждет его возвращения — о, да, в этом он был совершенно уверен.

— Я никому не нужен и не был нужен никогда. Ты же видишь меня, зачем же спрашиваешь? Я некрасив и неприятен, и не впадаю в заблуждения относительно собственной внешности. Кому придет в голову меня полюбить? — Он опустил голову, позволив волосам упасть на лицо, как делал всегда, когда хотел скрыться от чужих взоров. Чтобы никто не мог увидеть его слабость.

— Северус, — голос Дэи был удивленным и неожиданно насмешливым, — сколько тебе лет? Неужели ты, как пятнадцатилетний мальчишка, думаешь, что любят лицо? Красивую внешность? Умение одеваться и держаться в обществе? Не заставляй меня считать тебя глупым, я была о тебе лучшего мнения.

Когда-то ты приучил себя быть колким и язвительным, надеясь защититься этим от ехидства и насмешек сверстников, да так и застрял в этом, как в детских штанишках. Ты что, действительно не понимаешь, почему тебя не любили? Не из-за внешности, отнюдь. А из-за твоих желчности, сарказма, высокомерия, привычки поливать ядом все вокруг, — Дэя говорила тихо и спокойно, но каждая ее фраза хлестала, словно пощечина. — Ты прекрасно понимал, что делаешь, но боялся отношений, ответственности, боялся возможной боли, и таким образом старался обезопасить себя от нее. Ты своего добился, так какие претензии, к кому? Распугал всех, до кого мог дотянуться, а теперь жалуешься, что тебя никто не любит? Северус, тебе не стыдно лгать самому себе?

Северуса словно окатило ледяной водой. Никогда еще за все время его пребывания в этом мире Дэя не разговаривала с ним вот так — как строгая учительница с провинившимся учеником. Да что там, с ним вообще много лет никто не смел так разговаривать, он просто не позволил бы. Но сейчас осознание своей глупости и ничтожества отбило все желание оправдываться и сопротивляться. Он отвернулся. Все так и было, и кого он пытается обмануть. Очень приятно считать себя жертвой обстоятельств, когда сам во всем виноват.

А Дэя безжалостно продолжила:

— И если тебя сейчас вернуть в твой мир, ты ведь так и продолжишь жить — застегнувшись на все пуговицы, закрыв все двери, чтоб никто не подошел слишком близко и не разглядел тебя настоящего.

— А разве можно жить как-то еще? — не выдержав, огрызнулся Снейп.

— Представь себе, можно. Просто вспомни тех, кто всегда был рядом с тобой. Мир вообще-то наполнен живыми людьми, а не одинокими черными статуями с вечной презрительной усмешкой на губах.

Дэя встала с кресла и направилась к двери, намереваясь покинуть комнату.

— Постой. Ты сказала — «если вернуть меня в мой мир»? — Северус ухватился за промелькнувшую лисьим хвостом возможность.

— А зачем тебе это? — обернулась Дэя. — Ты же считаешь, что тебе никто не нужен, и тебя никто не ждет. Так чего зря небо коптить?

И вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

И опять Северус ворочался без сна. Дэя не зря обмолвилась о возвращении — значит, такая возможность действительно есть. Осталось выяснить, как это осуществить.