Междумирье

Они пробыли на пляже до вечера, бездумно предаваясь детским играм, и Северус получал от них неподдельное удовольствие, какого не было даже в его настоящем детстве. Вернувшись в дом, он повалился на кровать и мгновенно уснул, даже не сняв шорт.

Глава 6

Неделя прошла спокойно. Северус читал старинную книгу на арабском языке — как ни странно, понимая, о чем речь — и готовил зелья, описанные в ней; много плавал в море и гулял по лесу. Он пробовал идти по лесу в одну сторону, никуда не сворачивая, но как только усталость становилась неприятной — сосны сменялись вишнями и яблонями, а потом среди них обнаруживался знакомый особняк. Ради эксперимента попробовал заплыть в открытое море, но вскоре на горизонте показалась земля. Достигнув ее, он понял, что попал туда же, откуда уплыл. Не то чтобы ему хотелось сбежать — ему просто нравилось исследовать свойства места, в которое он попал. Мир и впрямь был волшебным.

Все было легко и спокойно. Но однажды вечером его, конечно же, опять накрыло знакомой болью. Лили, Альбус — разве он мог их забыть или перестать чувствовать свою вину? В случае с матерью он был маленьким, рыдающим от ужаса ребенком, не имеющим возможности влиять на всемогущего отца. Но Лили он предал, уже будучи взрослым, разумным и дееспособным мужчиной. А Дамблдора убил сам, своей рукой.

Книга была забыта на коленях, и Северус погрузился в воспоминания, как в думосбор. Он сидел на широком диване, глядя прямо перед собой, но не видя ни красивой обстановки комнаты, ни прекрасного сада за окном. Снова и снова перед его внутренним взором мелькали, как стеклышки в калейдоскопе, картинки того страшного дня: палочка в трясущейся руке Драко, развевающиеся по ветру седые волосы, пронзительный взгляд синих глаз и вымученный шепот старика: «Северус… прошу тебя»… Потом зеленая вспышка и поспешное бегство.

Позже Драко рассказал ему, каким образом он провел в школу Упивающихся и как выследил Дамблдора. Что взять с мальчишки, под угрозой смерти и не так извернешься. Северус его не винил, и даже сочувствовал. Они оба попали в одну мясорубку: Северус — по собственной глупости, а у Драко и вовсе не было выбора. Жизнь — подлая штука: оступись лишь раз, и она навсегда втиснет тебя в невыносимо узкие рамки, где все варианты выбора будут проигрышными. А кому-то и оступаться не нужно, достаточно ошибки родителей.

Дэя словно почувствовала, что ему плохо, явилась незваной, опять в облике взрослой женщины, в привычном длинном платье, с заколотыми на макушке волосами. Присела рядом на диван, взяла за руку, и тихо промолвила:

— Северус, расскажи мне об Альбусе Дамблдоре.

— Об Альбусе… — эхом вздохнул Северус.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Альбус был человеком неоднозначным. Пожалуй, его можно было бы назвать единственным моим другом, но в какие-то моменты я его тихо ненавидел. Казалось, что весь мир для него — лишь шахматная доска, а люди — фигуры и пешки, и он увлеченно разыгрывает партии, не обращая внимания на чужую боль и слабость. К его чести следует сказать, что и себе он не позволял никакой слабости и стоически терпел любую боль. Но, несмотря на это, очень часто я видел в его глазах настоящую любовь, а в действиях — заботу.

Я, наверное, никогда не смогу понять его неуемное любопытство и фатальную неосторожность, с которой он надел кольцо и получил смертельное проклятие. Я пытался как-то убрать, остановить его, варил зелья, искал контрзаклятия… Но смог только замедлить.

Альбус знал, что умирает, но не мог смириться с тем, что умирает по собственной глупости, и все придумывал, высчитывал, как бы повыгоднее использовать свою смерть. Заставил меня дать ему обещание, что я убью его, когда проклятье кольца станет причинять ему слишком большие мучения. Я, конечно, отказывался, а толку…

По сути, он умер трижды. От проклятия кольца, от выпитого яда и от моей Авады. Перед тем, как отправиться за хоркруксом Волдеморта, он предупредил меня, что, возможно, не вернется. Но вернулся. Когда я увидел его вблизи, то сразу все понял. Тот яд очень специфичен, его действие невозможно не узнать. Зрачки становятся с песчинку, а кожа покрывается мельчайшими красными точками, которые через полчаса сливаются в одно сплошное кровавое пятно. Это лопаются капилляры. Кровь становится жидким огнем, выжигая сосуды изнутри. Противоядия не существует, но смерть не наступает сразу. Принявший яд успевает сотни раз проклясть свой опрометчивый поступок, часами бьется в агонии, постепенно сходя с ума от невыносимой боли, и, в конце концов, истекает кровью, льющейся буквально отовсюду.