Мигель-миротворец

— Я вам Верю — и то, как она произнесла это последнее слово, растопило недоверие и настороженность.

— Донна Исабель, вы правы я из табора, хотя я и не цыган, а испанец, как и вы, но не судите так о цыганах, это божий народ, древний народ с теми знаниями, которые сегодня утрачены.

Меня оставили одного и я не мешкая, подошёл к телу отца Марии. В нём угасала жизнь, ещё немного и он предстанет перед Небесным Судьёй. Мои ладони источали жар, и тело донна Лопеса накрыло светящееся облако, я мысленно срастил обе его ноги и позвоночник. На затылке у него была внутричерепная гематома, и я её рассосал пасами ладони. Со лба обильно тёк пот. Всё!

Дон Сальваторе де Лопес открыл глаза, умные глаза удивлённо смотрели на меня. Тихо просипел.

— Вы кто?

Улыбнувшись ему, пожал его старческую руку.

— Я Мигель-Миротворец, сейчас позову ваших домочадцев.

Открывая двери, с улыбкой смотрел на согнувшуюся донну Исабель, она приставила ухо к замочной скважине и не успела отпрянуть от двери.

— Входите, ваш брат и отец жив, и пойдёт на поправку, но пусть сутки полежит, для него это большая встряска.

Дон Сальваторе лежал на краю огромной кровати под балдахином, все ринулись к нему, а я незаметно ретировался и вышел из дома.

Я видел глаза красавицы донны Марии, и меня впервые за все эти годы, как я потерял Терезу, взволновала другая женщина.

Шёл по улочке, вспоминая чёрные виноградины её глаз, и моё сердце гулко билось. Да красавица, но она не для меня. Я простолюдин, а она из высшего сословия. Одним словом — донна Мария.

Я поднимался по той улочке, где всё и произошло, и тут меня окликнули. Сзади меня на вороном коне был один из братьев донны Марии. Я остановился, ожидая его приближения.

— Хосе Перес, простите, вы так поспешно покинули нас, отец хотел вас отблагодарить. Ещё раз простите меня, моего брата и нашу тётю, мы были в шоке от произошедшего. Мы все любим нашего отца, и горе от увиденного нам помутило разум.

— Простите, я не знаю, как вас зовут — обратился я к нему.

— Дон Энрике де Лопес Иглесиас — к вашим услугам.

— Дон Энрике, не стоит меня благодарить и вам незачем передо мной извиняться. Я выполнил свой долг, да и только.

— Но мой отец хочет вас видеть и лично поблагодарить за себя и спасённую дочь.

— Дон Энрике, давайте я к вам завтра загляну проведать здоровье вашего отца, а сейчас ему необходим покой и оградите его от расспросов. Сон, сон и ещё раз сон — это его лекарство. До завтра, я к вам приду в середине дня, если вы не против.

— Мы вас будем ждать Хосе Перес.

Хоакин-Одноглазый принёс заказ, и мы допоздна работали в кузнице. И встав рано утром, мы вновь работали. Заработался так, что чуть не прозевал время. Приведя себя в порядок, направился к дому донны Марии. Мне там делать было нечего, и в благодарности не нуждался, но глаза, ах эти глаза донны Марии, как мне хотелось увидеть в них то восхищение, когда лошади мчали повозку с ней прямо на меня.

Меня ждали и проводили в дом.

Встретили оба брата, и на их лицах была искренняя радость при виде меня.

— Хуан Перес, здравствуйте.

— Здравствуйте и вы господа, снимая шляпу, поклонился.

— Пройдёмте в покой отца, он вас очень ждёт — ко мне обратился дон Энрике.

На расстеленной кровати, полулежал хозяин дома, голова покоилась на подушке в облаке серебристых волос. Рядом на кровати сидела прекрасная донна Мария, держа отца за руку. Донна Исабель хлопотала у ломберного столика, по всей видимости, принесла еды брату.

— Отец — твой спаситель Хуан Перес.

Все разом повернулись в мою сторону. Не удержавшись, посмотрел в глаза донны Марии, Господи, как она прекрасна, длинные чёрные волосы ниспадали на её плечи, забранные в чёрную сетку украшенная в узлах белым жемчугом. Её щёки полыхали румянцем, а в глазах было ожидание, восторг и радость.

Поспешно опуская голову, поклонился.

— Приветствую Вас дон Лопес Хименес и вас донна Исабель и Мария.

Донна Мария встала с постели.

— Как рада вас видеть Хуан Перес.

Мне поставили красивый резной стул рядом с изголовьем дона Лопеса.

— Здравствуйте Мигель-Миротворец, рад вашему приходу, присаживайтесь.

Смотря ему в глаза, присел на краешек стула.

— Дон Лопес, распорядитесь, чтобы принесли воду, я вымою руки, хочу вас осмотреть.

Донна Мария обратилась ко мне.

— Хуан, почему вас мой отец назвал так странно — Мигель-Миротворец? Вы же мне и братьям представились, как Хуан Перес.

— Я вам сейчас поясню, моё настоящее имя и фамилия Хуан Перес. У меня была семья; жена и двое детей, и не по зависящим от меня обстоятельствам потерял их, они умерли. Я бросил свой дом, виноградники, прибился к цыганам и они приняли меня в свой табор. Живу в таборе уже семь лет.

— В таборе была старая цыганка Пашута, и она многому меня научила, она и назвала меня Мигелем-Миротворцем. Так началась моя новая жизнь.

Принесли воду в медном тазике с полотенцем. Ополоснул руки.

— Дон Лопес, разрешите вашу голову, — я прощупал темя и затылок. Гематомы не было, впрочем, я и так знал, что тот в полном здравии.