Мигель-миротворец

— Честно говоря, дон Лопес, вы здоровы, и я к вам пришёл для вашего успокоения. Вы сейчас более здоровы, чем были до этого. Поэтому, прямо сейчас вы можете встать и заниматься своими делами.

Общий вздох удивления и недоверия. Донна Исабель порывисто обратилась ко мне.

— Хуан, или, как вас там — Мигель-Миротворец, как такое возможно, вы же сказали, что у него переломаны обе ноги, да притом у таза и перелом позвоночника в пояснице.

Я встал, не зная, как мне быть, задумчиво смотря на них.

— За эти годы проживания в таборе цыганка Пашута передала мне свой бесценный опыт, а я оказался очень восприимчивым. То, что делаю я, не поддаётся объяснению, это не колдовство, а Божье Провиденье.

Как это у меня получается, я не знаю. На всё воля Божья. Но оттого, что я делаю, людям становится лучше, поэтому цыганка назвала меня — Мигелем-Миротворцем.

Дон Лопес встал, накидывая на себя парчовый халат, обращаясь ко мне.

— Уважаемый Хуан Перес, я перед вами в неоплатном долгу, вы спасли меня и не дали погибнуть дочери.

— Исабель!

Донна Исабель поняла и протянула на серебряном подносе тугой расшитый золотом мешочек. Дон Лопес взяв мешочек, протянул мне его.

— Это вам в знак глубочайшей признательности.

— Дон Лопес, спасибо, но я откажусь. Этот дар дал мне Бог, и получать за это вознаграждение — оскорбить Бога. Отдайте эти деньги страждущим и они ваше имя будут помнить и благодарить. Добро ведь сеет добро, не так ли.

Дон Лопес удивлённо и в тоже время задумчиво посмотрел на меня.

— Вы очень необычны Мигель-Миротворец, надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами трапезу. И за столом поведаете нам о своих странствиях. Я думаю, вы много поучительного можете нам поведать.

Я был в напряжении, ощущая взгляд донны Марии, ах, как мне хотелось посмотреть на неё. Увидеть эти бездонные чёрные маслины её глаз.

Мы прошли в залу, во главе стола сел сам хозяин, он мне указал на место рядом с собой по левую руку, а все остальные сели напротив меня по правую руку.

В красивые серебряные кубки разлили красного вина, челядь накрывала на стол.

Донна Мария сидела между тётей и братьями. Подняв голову, утонул в бушующем море её глаз. Донна Мария обратилась ко мне, и я трепетал оттого, что могу смотреть ей в глаза, и это не будет неучтивостью.

— Можно я вас буду назвать Мигель?

— Да сеньорита, к вашим услугам.

— Мигель, я хочу понять, как вы остановили лошадей?

— Донна Мария, они, наверное, меня испугались и остановились сами.

Она внимательно посмотрела на меня, уголками своих коралловых губ улыбнулась, но сказала очень серьёзно.

— Я видела ваши глаза Мигель, такого выражения глаз никогда не видела. Я до сих пор их помню. И потом, вы вытянули вперед руки, и ваши ладони сделали круговое движение. И это неспроста.

— О чём ты Мария — к ней обратился отец.

— Папа, ты от удара вылетел, а кони сорвались, как с цепи. Я молилась, прощаясь с жизнью, понимая, мне спасения нет. И вдруг увидела, как Мигель вышел на середину дороги, протягивая вперёд руки. Он смотрел на лошадей, о если бы вы видели его глаза. Они были невероятно спокойные, лучезарные, в них было столько любви к этим коням. В них было понимание и прощение, наверное, так смотрит Бог, — донна Мария перекрестилась.

— Я сама успокоилась, и мне стало так хорошо, как радостное озарение, снизошедшее с небес. И знаете, лошади не встали, как вкопанные, я бы тогда вылетела бы из повозки и разбилась бы насмерть. Кони, чувствуя его волю, перешли на рысь и уже остановились, переходя на шаг прямо перед ним. Я до сих пор под неизгладимым впечатлением, он погладил их морды и потрепал гривы. Кони стояли и только их бока тяжело вздымаясь, говорили о произошедшей трагедии.

Все зачаровано слушали — донна Мария так красочно всё описала, присутствующие братья и тётя почувствовали себя участниками произошедших событий. Все смотрели на меня, ожидая моих объяснений. Врать не хотел, что я мог им сказать.

— Мне нечего вам сказать, простите.

Мы обедали, я рассказывал о городе Сантьяго де Компостела, о дороге Святого Иакова. Сколько паломников приходит туда и не только из Испании, но и из других стран.

В патио раздался шум, ржание коня.

— Энрике, посмотри, кто там к нам пожаловал — сказал дон Лопес.

Энрике вернулся.

— Отец к нам приехал наш троюродный брат Николас.

Донна Исабель фыркнула — опять этот святоша начнёт проповеди читать. По её фразе и потому как переглянулись братья, понял этот гость не очень желанный. И тут же в залу стремительно вошёл тот доминиканец, возглавлявший отряд, с которым мы с Исидо и Хоакином столкнулись на улице. Вот так сюрприз, понимая, сейчас произойдёт то, что должно произойти.

— Здравствуй дядя, и… Он осёкся и его лицо начало наливаться кровью. Его рука потянулась к мечу, который он оставил на входе. Дёрнувшись, со злобой произнёс.

— Что тут делает это египетское ничтожество.

Донна Мария вскочила, гневно произнесла.

— Николас, научись уважать наш дом и своего дядю. Это его гость и ты оскорбляешь всех нас.

Пунцовеющий Николас взревел.