Мимикрец

— Я хочу, чтобы мы выпили за человека, который вот уже много лет является душой нашей компании, не даёт нам, э-э-э, закиснуть в душных городских, э-э-э, трущобах, ведёт нас на поиск всего, э-э-э, необычного, запредельного для человеческого разума — за Тимофея Ивановича Сыркина! И не беда, что, э-э-э, снежный человек и, э-э-э, обломки летающей тарелки так и не были нами найдены, зато в каких местах мы побывали, с какими людьми познакомились… Да что там говорить — ни для кого не новость, как мы все любим и уважаем Тимоху, душевный он человечище! За Тимофея!

После чего опрокинул стаканчик, который в его лапах казался не больше напёрстка, занюхал засаленным рукавом штормовки, и взялся за охотничьи колбаски. Инна радостно защебетала, что уже после первой рюмки приобрела способность не замечать тучи злых лесных комаров, распустила длинные рыжие локоны, прежде собранные в пучок, расправила на себе плотно облегающий джемпер. При этом она не забывала искоса поглядывать на сидящих по бокам от неё Сашу и Володю, пытаясь оценить, какое впечатление она на них производит. Полученный результат, судя по всему, её вполне удовлетворил, она довольно захихикала. Сторонник патриархального семейного уклада тем временем уже довольно нескромно пялился на пышный бюст, обтянутый тонким трикотажем. Ольга и Света принялись буравить Инну взглядами, не сулящими ей ничего хорошего, у Светы было лицо женщины, которая мучительно прикидывает, во сколько же ей может обойтись работящий киллер класса «эконом». Тимофей догадался, что если он не вклинится, то схватки разъярённых фурий не избежать и решил опередить события. Он постучал вилкой по бутылочному горлышку, чтобы привлечь внимание. Когда все повернули головы к нему, он продолжил: