Мишутка

С шумом открылись двери лифта. Из лифта вышел тот самый сосед сверху, с которым я застукал Машу. Бросив на меня быстрый взгляд, он улыбнулся уголками рта и выскочил на улицу, как всегда, не поздоровавшись со мной. Провожая его взглядом, я понял, что абсолютно не сержусь на него, хотя в тот вечер мог бы задушить голыми руками. Кто для меня Маша? Так, подруга. Таких у меня было много и будет ещё больше. Да, досадно, что она ушла от меня, но без неё я не тоскую. Только сейчас я понял, что не любил её, а жил с ней по привычке. Пусть Маша теперь ему портит нервы. Несмотря на увольнение с работы и появление в моей жизни нового друга, этого плюшевого убийцы, мне было хорошо. Боялся ли я Мишутку? Нет! Раз он не съел меня, то уже не съест. Хочется в это верить.

В пятницу вечером я решил не идти домой, а зайти в гости к Витьке. Благо Марина была не против. Мы выпили немного водки, потом я рассказал Вите про плюшевого медведя. Если бы он мне не поверил, я бы превратил это в шутку, но реакция Виктора меня удивила:

— А я же тебе говорил, что на нём кровь?

— Да, но я…

— … Не поверил, знаю. Но теперь-то ты мне веришь? Эта игрушка… В ней сидит злой дух. Ты крещёный?

— Нет, — я замотал из стороны в сторону головой. — А что?

— Был бы ты крещеный, я бы со стопроцентной уверенностью сказал, что он не причинит тебе зла. А так…

— Но он разговаривал со мной… И мог бы убить, если бы захотел. Я видел его зубы. При желании он может откусить голову!

Виктор почесал щетину на подбородке, провёл рукой по коротким волосам, вздохнул.

— Ой, не знаю… Единственное, что могу сказать: видел я недавно один сон про тебя. Сначала думал, что это просто кошмар, потому, что не может быть такого в жизни. В моем сне ты был чем-то испуган. За твоей спиной стояло нечто большое и серое… Так это был вещий сон!

— Может, белое? Он белый.

— Какая разница, Рома? Ты был испуган до усёру, но жив… Значит, с тобой всё будет хорошо. Только я бы на твоём месте покрестился. Эта тварь не от Бога. Верующего она не должна тронуть. Прими христианство… А если мишка твой будет охреневать — зови священника. У меня есть один знакомый…

— Ладно, учту! — нехотя ответил я. Если честно, мне не хотелось прогонять из подъезда Мишутку. Во-первых, он напоминал мне моего плюшевого друга детства, во-вторых, мне он ничего плохого не сделал, и в-третьих, это же так необычно. Кто ещё может похвастать, что плюшевый медведь говорил с ним и опустошил его холодильник? Да никто. Да, он убил Петри, не исключено, что съел сына Петьки, но ведь нужно ему что-то есть, раз он живой? — А за совет спасибо! Ладно, давай ещё по одной, а то как-то… дискомфортно на душе и в голове кавардак…

— Давай! — Виктор кивнул головой и наполнил рюмки.

Было уже темно, когда я, пошатываясь, зашёл в родной двор. Было подозрительно тихо. Даже молодёжь не шумела, хотя обычно они собираются толпами у подъездов или на стоянке. Машин у подъездов тоже не было, только напротив нашего подъезда стоял чёрный «Мерседес». Проходя мимо него, я увидел того самого парня на водительском сидении и светлую голову Маши, ныряющую под приборную панель и выныривающую из-под неё. Голова парня была откинута назад. Даже через стекло я увидел, что его глаза прикрыты.

— Твари бесстыжие, — пробормотал я, проходя мимо. — Нашли, где прелюбодействовать. Квартиры у него нет…

И тут я заметил тёмный силуэт на заднем сидении. Присмотревшись, я узнал Мишутку. Протянув лапы, он схватил нового Машиного друга за голову, резко дёрнул её. Послышался приглушенный крик Маши. Парень обмяк, уткнувшись головой в руль. Мишутка перегнулся через сидение и схватил Машу за волосы.

— Нет! — крикнул я, подскочив к машине. — Не трогай её!

Я попытался открыть дверцу автомобиля, но все двери были заблокированы изнутри. Я дергал за ручки, стучал по стеклам, глядя, как огромные челюсти медведя смыкаются на шее Маши. Брызнула кровь, заляпав стекло с моей стороны, машина заходила ходуном. Через несколько секунд все стёкла были красными от крови и мне не было видно, что происходит внутри. Крик Маши резко оборвался.

— Твою мать! — я хлопнул ладонью по стеклу, понимая, что ничем им уже помочь не могу, а вот себе — запросто. В свете фонарных столбов на стеклах были отчетливо видны отпечатки моих рук. Стерев их носовым платком, я побежал к подъезду. Я боялся, что Мишутка может напасть на меня. Вдруг он не насытился или звереет от вида крови? Лучше отсидеться дома. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее.