Вязкая тьма постепенно рассеивалась перед взором, клочья тумана расступались в колючих, тающих завихрениях, и разнообразие их узорчатых форм заменялось чистой голубизной неба. Горизонт терялся в далёком перламутровом мираже, в прохладной прозрачности свежего воздуха. Потоки высокого ветра шумели уходящим во всю ширь и даль лесом, в пышущих силой волнах которого были заметны небольшие зелёные воронки.
119 мин, 21 сек 3913
В сутолоке забитого дачниками вагона мимо проносились места, где я когда-то проводил детство. Уплывавшие вдаль над знакомыми перелесками сизые дождевые тучи, обходящие стороной лучезарный среднерусский бриз синего, звенящего дрожащим берёзовым золотом простора, оживили давние воспоминания о лете. Вспомнилось, как в детстве страшились: вечереет, сумерки только-только брезжат, но из-за надвигающейся грозы раньше обычного и как-то резко потемнело. На улице тихо, ближний загород, но поблекшее небо оглушительно клокочет и сполошит разрядами ослепительных, мощных молний, иногда пробивающихся через редкие бреши полога густых туч. Был за дорожкой небольшой, но тёмный сосновый лесок. А от такой погоды там вообще беспросвет. Всматриваешься, будто в углы чердака, — темень сплошная за налипшей на деревья паутиной да непроглядь. И мы стояли у входа в это пахнущее смолой царство, и страшились. Не боялись, а именно страшились. Маленькие дети заныривали в лесной портал грозового вечера через высокую осоку и вскопанный противопожарный ров, населявшийся множеством красных муравьёв, — намокшая от редкого, только начинающегося дождя песочная граница в другой мир, в сказку откуда-то издавна, издалека времён, пережитую тобой за рассказами стариков у печи. А воздух какой прохладный, свежий, но не дающий замёрзнуть. Заботливый, такой чудный воздух! Пройдёшься по этому чулану Лешего на несколько десятков метров вглубь, между уютных, янтарных в былую погоду сосен, пахнущему изобилием оттенков аромата созревшей во всю свою полноту позднеиюльской природы, и успев собрать в пыльную ладошку немного черники с малиной, — а потом как шарахнет молнией с громом, едва успеваешь ягодки в рот положить, и тут страшно! С восторогом выпрыгиваешь обратно, — ух, как страхануло лихо! Так и страшились, и здорово было. Сойдя с перрона на нужной станции, я ударился лицом в налетевший ветер, он пах осенью и прелыми травами. Уши одарила спокойствием бархатная тишина, растворяя стук колёс удаляющейся электрички. Лес встречал стройным, златокудрым березняком с единственной подзаросшей дорожкой, ускользающей вглубь, влекущей отдохнуть от городского гвалта, уединиться, хотя бы на время затеряться от вездесуще преследующей, яростно навязываемой суеты. Присев на жухлую травку, меж стеблей которой понуро чахли мёртвые листья, и, достав из рюкзака полбуханки хлеба, я отломил кусок и положил у корней старой берёзы перед входом в лес, в знак уважения природе. Эту привычку я ещё перенял у своего почившего деда, который был знатным грибником.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 34
