Мистерии брянского леса

— Это что бы Лешего задобрить! — улыбался дед в усы — а то и заплутать можно! Однажды он нашёл огромнейших размеров боровик, и называл его царём этого леса. Таких гигантских грибов я с роду не видал. Чудная находка! Такой гриб и кушать жалко было, право слово! Куда дед его дел, я не знал, может и назад в лес отнёс, ёжику какому-нибудь подарил. Я вспомнил деда, призадумался, созерцая медленный танец опадающих листьев. У современного человека с лесом должно быть особое взаимоуважение. Человек набрался сил, окреп в массе своей, вздымает в небо стальные машины и строит башни до облаков. Что ему теперь лес? Лес хрупок и безмолвен. Он не доверяет человеку, человек для него осквернитель его святынь, планомерно теряющих девственность. Будто бы хмурое что-то выглядывает из-под крон, даже враждебное, не кажущееся таким уж беззащитным перед лицом коллективного людского демиурга. Важно показать свои намерения гостя. И показать их, прежде всего самому себе, обозначая таким вот незамысловатым ритуалом с дарованием хлеба. Ржаной ломоть уже бойко оседлали маленькие муравьи. О чём они думают? Бывало, находил в детстве одного муравья без всякого соратника рядом с ним, и удивляясь, вопрошал его: Что ж ты глупый один тут ходишь? Иди к себе в муравейник, а то потеряешься и умрёшь! Приходилось кормить бедного муравья, подкладывая ему самые лакомые сахаринки. Но потом муравей всё равно куда-то уходил, и оставалось только тяжело вздыхать. И сейчас я размышлял об ещё одной непостижимой тайне мира: куда держал путь тот одинокий муравей, забравшийся в сельский дом? О чём он думал или мечтал? Этого мне узнать так и не довелось, но много важнее то, что сегодня удалось приструнить дурной свой скептицизм и не рассмеяться свысока самому себе в лицо: Дурень! Муравьи мечтать не могут! В лесу меня щедро обдало свежестью пряных осенних запахов, а пение поздних птиц ласкало слух. Я шёл по петляющей дорожке, углубляясь всё дальше, лес становился более смешанным, местами стали появляться сосны и осины, ели и дубы, и заметил тропинку, сворачивающую куда-то вправо. Пройдя метров двести по ней, я очутился на уютной полянке. Здесь, к своему разочарованию обнаружил чёрное пятно недавнего кострища, пахнущего свежевыгоревшими углями и разбросанный в округе мусор. Особенно гадко на душе становилось от представшей картины, когда прямо над прошедшим застольем я увидел прибитую к дереву маленькую фанерную табличку. На ней, неумелым, наивным ребяческим подчерком, было выведено разноцветными фломастерами: «Люди! Будьте хорошими и добрыми! Не мусорьте и не обижайте зверей, живущих в этом лесу!» Внизу под выцветшей надписью красовалась оранжевая лисичка, бережно вырезанная по контуру и приклеенная из какого-то допотопного журнала. Оглядел загаженную недочеловеками траву. Кто-то принёс сюда харчи и выпивку, а опустевшие пакеты и бутылки забрать после своего грязного пиршества не удосужился. Тяжело наверно нести было из леса опустошённый хлам, гораздо тяжелее, чем тащить сюда полные жидкости и еды увесистые пакеты. Абсурдно, не правда ли? Тихо выругавшись, я вспомнил, что на станции есть контейнер с мусором. Полянка была очень приятной и красочной, и оставлять её в таком состоянии было просто кощунственно. Тем более, это не займёт много времени и вовсе не отнимет сил — до неё было рукой подать. Достав из рюкзака всегда лежащие на какой-нибудь случай строительные перчатки, я начал собирать остатки пировавших тут свиней (жаль, что не останки). Для удобства сбора мусора, нашёл крепкую палку орешника, и заострив конец ножом, превратив тем самым её в подобие копья, нанизывал целлофан и бутылки, сметая потом всё в найденный тут же среди прочего мешок. С таким деревянным копьём я ещё раньше часто ходил по лесу, цепляя найденные по пути бутылки, да опираясь на свой мусорный посох, перепрыгивая с кочки на кочку. Когда выходил из леса, то просто выкидывал всё в ближайшую мусорку. Всё конечно не заберёшь, но хоть что-то. Больно было наблюдать всё это безобразие. Несколько скептичным было моё отношение ко всяким мусороуборочным акциям субкультурных активистов, где всё сводилось не к искреннему позыву прибрать захламленный участок, а скорее к желанию быть с чем-то искусственно сопричастным, дабы потешить своё эго ещё одной деятельной фотографией в соцсетях. Нет, безусловно, это полезное и благое дело, но в последнее время активность таких мероприятий заметно снизилась, подтверждая мой тезис о большей степени показушности, нежели реального стремления этих молодых людей. Подобное рвение и энтузиазм обычно и сходят на нет по прошествию моды. Когда я почти закончил уборку, недалеко от меня вдруг что-то всколыхнулось в траве.